– Кочевник! – взвизгнула я и застыла в ужасе.

– Тьфу ты! – выплюнул он, держась за кровоточащую шею. – Опять помер.

Когда Кочевник опустил ладонь, под той оказалась длинная узкая полоса – крошечная ссадина, которая не несла ему гибели, но зато несла Солярису победу.

– А ты рассчитывал на иной исход, дикарь? Вот он – твой заслуженный реванш! Всего лишь очередное поражение, – усмехнулся Сол высокомерно, хотя сам глотал ртом воздух, сотрясаясь в мелкой дрожи. Кочевник явно заставил его хорошо потрудиться. – Рубин?.. Что ты здесь делаешь?

Судя по головокружению и боли в груди, я тоже собиралась снова помереть. Согнувшись, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и успокоилась, прежде чем подойти к ним. Не признаваться же, что я решила, будто они сражаются не понарошку, а всерьез.

– В этом году месяц благозвучия, похоже, намерен превзойти Рок Солнца. Вы что, хотите получить солнечный удар?! Какой это реванш по счету? – возмутилась я, сложив руки на груди. – Кочевник?

Тот вытер кулаком шею и прошел мимо, едва не задев меня плечом, из которого торчал кабаний бивень. Теперь, когда для накидки из бобрового меха было действительно слишком жарко, Кочевник таскал на себе целый ворох ожерелий из животных рогов и костей, будто в одной лишь рубашке чувствовал себя неуютно – обязательно нужно было что-то еще! Что-то массивное, внушительное и пугающее, что прибавляло бы ему суровости и компенсировало низкий, почти как у ребенка, рост.

От испарины красный узор на его лице поплыл, и крест, перечеркивающий лоб, переносицу и губы, превратился в круг. Красные точки на щеках и вовсе стерлись. Из-за этого юность, которую Кочевник отчаянно пытался замаскировать такими усилиями, вынырнула на поверхность. Она выделялась на общем фоне так же ярко, как и его глаза, голубые и полупрозрачные.

– Эй, Кочевник! – снова позвала я, когда тот так и не обратил на меня внимания. – Ну хватит. Неужто ты до сих пор сердишься?

– Я с предателями не разговариваю! – огрызнулся он, подобрав с земли топор, и принялся обтирать лезвие от земли и крови рукавом.

– Но с Солом же говорил…

– Не говорил. С ним я только дрался, – Кочевник указал на него, вставшего рядом, обтесанным древком. – Вам обоим нет прощения!

– Опять ты за свое! Ты ведь клялся медовухой, что наконец-то перестанешь ворчать и скалить зубы, если я соглашусь сразиться с тобой, – напомнил Солярис, приглаживая когтями растрепанные волосы, стоящие торчком.

Кочевник фыркнул, поворачиваясь к нам спиной. Ах, так вот зачем Солярис согласился на его пресловутый реванш, коим он бредил, пока мы боролись с Красным туманом, но о котором позабыл с появлением Тесеи. Следовало догадаться, что новая обида на нас пробудит в нем былую жажду. А печаль оказалась непомерно велика, ведь мы отправились в Свадебную рощу без него.

Все последние дни он избегал нас, пропадая то в кленовых лесах за охотой, то за играми с Тесеей, во время пряток с которой однажды спрятался так хорошо, что мы втроем искали его целые сутки. Я надеялась, что раз мне не удалось вымолить у Кочевника прощения, – свиной рулькой с бочкой пива и новым блестящим топором, так и оставшимся нетронутым, – то это удастся Солярису. Мол, не пряником, так кнутом – не королевой, так драконом! Но и этого, очевидно, оказалось мало.

– Вы предпочли мне Дайре, маменькиного сынка с тремя волосинами белобрысыми! Да у него на морде щетина жиже, чем у меня пух на яй… – Солярис громко кашлянул в сжатый кулак, и Кочевник осекся. – Таким даже брагу принести доверить нельзя, а вы доверили ему тыл ваш прикрывать! Я уже не говорю про ту полуголую бабу, которая на дикарку даже больше меня похожа.

Я глубоко вздохнула, понимая, что в одном Кочевник точно прав: только ему и Солярису я готова по-настоящему доверять на поле боя.