|
Порой Кристина зажмуривается, чтобы полнее проникнуться этим чувством, когда ты безвольна и желанна. Но вот еще один напряженный момент. Остановившись, Фердинанд смущенно говорит: - Я с большим удовольствием пригласил бы вас к себе, но... это невозможно... я живу не один... там проходная комната... может, пойдем в какой-нибудь отель... не в тот, где вы вчера... в другой... -Хорошо, - соглашается она не задумываясь. Слово "отель" вызывает у нее не страх, а какое-то радужное видение. Будто в тумане всплывает сверкающая комната, блестящая мебель, оглушительная тишина ночи и могучее дыхание Энгадина. - Хорошо, - повторяет она мечтательно. Они идут дальше. Улочки становятся все уже, Фердинанд не очень уверенно вглядывается в дома. Наконец он останавливается у какого-то задремавшего в полумрак здания со светящейся вывеской. Кристина послушно входит вместе с ним в подъезд, словно в темное ущелье. Они вступают в коридор, освещенный - вероятно, с умыслом - одной-единственной тусклой лампочкой. Навстречу из-за стеклянной двери выходит портье, неопрятного вида, без пиджака. Он перешептывается с Фердинандом, будто договаривается о какой-то запретной сделке. Что-то тихо звякает - деньги или ключ. Кристина тем временем ждет в полутемном коридоре, уставившись в облезлую стену, невыразимо разочарованная этой убогой дырой. И невольно - она об этом и не думает - ей вспоминается холл того, другого отеля, зеркальные стекла, потоки света, богатство и комфорт. - Девятый номер, х трубно объявил портье и столь же громогласно, будто хотел, чтобы его слышали во всем доме, добавил: - На втором этаже. Фердинанд подходит к Кристине, та умоляюще смотрит на него. - А нельзя... - Она не знает, что сказать еще. Но он видит в ее глазах отвращение и желание убежать. - Нет, они все такие... другого не знаю... не знаю. Он поднимается с ней по ступенькам, крепко держа ее под руку. Кристина чувствует, что у нее подгибаются колени, она еле переставляет ноги. Дверь в номер распахнута. Там стоит неряшливая служанка с заспанным лицом. - Минутку, сейчас принесу свежие полотенца. Они все-таки входят, спешно прикрывая за собой дверь. Узкая прямоугольная конура с одним окном, единственный стул, вешалка, умывальник и еще, как бы нахально демонстрируя, что она здесь единственно важный предмет меблировки, - широкая постеленная кровать. К невыразимым бесстыдством подчеркивая свою целесообразность, она заполняет почти все помещение. Ее нельзя не заметить, нельзя избежать, она неминуема. Воздух спертый, пахнет табачным дымом, скверным мылом и еще какой-то кислятиной. Кристина невольно сжимает губы, чтобы не вдыхать эту затхлость. Боясь, что от омерзения упадет в обморок, она делает шаг к окну, распахивает створки и с жадностью, словно отравленная газом, глотает свежую ночную прохладу. |
