Почему-то у нас бытует представление, что голод в США — это то ли перебои в снабжении омарами, то ли отсутствие на столах свежезапеченной лапы гризли в калифорнийском винном соусе.

Нет же, голод в Америке 1930-х годов мало чем отличался от голода в Поволжье и на Украине.

Даже в относительно благополучном Нью-Йорке люди массово гибли от истощения. Поищите — есть в архивах и Интернете старые фотографии, на которых американцы лежат вдоль тротуаров и умирают на фоне ярких витрин с разнообразной едой. Мимо проезжают нарядные автомобили, кто-то спешит на работу или свидание… До этих несчастных никому нет дела…

А вот еще классические кадры фотохроники: очереди голодных за тарелкой бесплатного супа. У большинства вполне интеллигентные лица, приличная одежда; держатся за руки супруги, к матерям жмутся маленькие дети. Не бродяги, не алкоголики, не бичи. В очереди у полевой кухни стоят люди явно неглупые, образованные, еще вчера — хорошо обеспеченные…

Бесплатный суп — это в богатом Нью-Йорке. Далеко не у всех штатов и городов хватало средств даже на такую малость.

В наше время еще живы те, кто был детьми в «романтические тридцатые», в «эпоху джаза». Их рассказы звучат для нас дико и странно, как будто речь идет не об Америке, а о блокадном Ленинграде.

Американец Джек Гриффин вспоминает: «Мы заменяли нашу привычную любимую пищу на более доступную… вместо капусты использовали листья кустарников, ели лягушек… в течение месяца умерли моя мама и старшая сестра…»

Массовое бродяжничество, нищета, детская беспризорность стали типичными чертами Великой депрессии. Ну, и конечно, дикая преступность. Уличные банды натурально терроризировали население большинства городов.

И ведь нельзя сказать, что ужасы эти как-то замалчивались. Нет же! И литература, и кинематограф отражали их довольно подробно, с массой леденящих кровь деталей. Вот только мы об этом сегодня не помним.

Многие страницы «Гроздьев гнева» Стейнбека просто страшно читать. Вот описание умирающего с голоду бедолаги, который отдал последнюю еду сыну. Вот смерть деда Джоуда, которого так и закапывают возле дороги. Вот умирают дети, которым родители, работая на сборе фруктов, не могут купить этих самых фруктов. И посвящена книга «Тому, который испытал все это на себе».

Старый «Кинг-Конг» — отличный фильм. Он не случайно стал сверхпопулярным. Но за приключениями гигантской гориллы как-то забываются первые кадры. А на них — безработная девушка из Нью-Йорка, которая не ела три дня и пытается стащить с лотка яблоко.

Это не пропагандистская агитка и не «социальное» кино, обличающее язвы капитализма. Просто в приключенческой ленте режиссер мимоходом показал маленький кусочек Америки, в которой он жил и которую хорошо знал.

Даже у Марио Пьюзо в «Крестном отце» можно найти такой пассаж: «По всей стране миллионы американцев предлагали свои честные руки, готовые на любую работу или, смиряя гордость, униженно стояли в очередях за подачками благотворительных учреждений, чтобы не умереть с голоду».

«Гроздья гнева» и «Крестный отец» широко известны, но есть еще целые библиотеки книг на эти темы, в том числе мемуаров… Практически все они никогда у нас не переводились…

О масштабах американского голодомора судить трудно: официальная статистика традиционно отсутствует или мастерски подтасована. Исследователи уверенно говорят, по крайней мере, о пяти миллионах прямых жертв голода 1932/33 года. В том числе о миллионе умерших детей…

Все эти люди не вписались в рынок. Именно так ответил Чубайс шефу российского телевидения Попцову, когда тот принялся совестить его массовой смертностью и нищетой стариков.