— Точно? — спросил второй мужчина, судя по голосу, молодой.

— Да.

— Вязал его хорошо? Не вырвется?

— Обижаешь, Кольцо. У меня все на совесть. Когда это Миша Ковпак человека упускал? Не было такого и не будет.

Короткая пауза, и снова голос молодого, которого простуженный Миша назвал Кольцом:

— Ну, что думаете?

— К отряду надо пробиваться, — ответил Миша. — Здесь нас зажмут. Пока вокруг спокойно, нечисти нет — она за нашими погналась, но это ненадолго. Места здесь нехорошие, переход рядом, так что надо уходить.

— Елена, а ты что думаешь?

В разговор вступила женщина, голос которой звучал очень резко, и от него по моей коже пробежали мурашки:

— В Ирму идти надо, там община крепкая, и нас приветят. До реки не очень далеко, километров тринадцать-четырнадцать по лесу, а там плот. Сплавимся вниз по течению, и уже послезавтра будем на месте. Отсидимся в поселке, осмотримся, и только тогда уже в Каменец пойдем. По дорогам до границы за пять дней доберемся. А если попробуем за отрядом пойти, придется через нежить пробиваться, а на это у нас может не хватить сил. Миша после ранения слаб и за нами не угонится, при беге рана откроется, да и потеряшка сгинет.

— А ты считаешь, что наш пленник — потеряшка? — произнес Кольцо. — Сомнительно это. У него амулет демонов. Поэтому, скорее всего, он из пособников.

— Нет в нем зла, — помедлив, ответила Елена. — Просто человек оказался не в то время и не в том месте, значит, надо разбираться, кто он таков.

— Насчет Ирмы согласен, — вновь послышался простуженный голос Миши. — А что касательно пленника, думаю, Елена ошибается. Надо допросить его, а потом ножом по горлу — и все. — Заминка, покашливание и снова Миша: — Но решать, конечно, тебе, Кольцо. Скажешь, потянем его на себе, но не лежит у меня к этому сердце. Ножиком по горлу — оно как-то проще. Есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы.

— Ты замашки свои уркаганские оставь, Миша, — с легкой усмешкой произнесла женщина. — Мы не людоловы, с которыми ты десять лет бок о бок пробегал, а повольники. Для нас человеческая жизнь — не мелкая разменная монета, которую если потерял, не жалко. Нас, нормальных людей, и так не очень много, а ты говоришь — проблемы нет. Жизнь любого разумного существа, в ком искра разума есть, ценить надо. Ясно?

В вопросе Елены прозвучала угроза, и Миша, который, видимо, опасался женщину или сильно уважал, ответил без промедления и колебания:

— Да ясно все. Успокойся.

После этого наступила тишина. Люди молчали, наверное, думали. А я вслушивался в каждый шорох за пределами укрытия и дождался решения своей судьбы, которое огласил Кольцо:

— С пленным поговорим, и Елена к нему внимательней присмотрится. — Слово «присмотрится» лидер выделил особо. — Если он из демонских пособников, кончаем его и уходим сами, а если потеряшка, тогда возьмем с собой.

— А вещички его? — спросил Миша.

— Разберемся. Заслужит — вернем.

— Жаль. Мне его рюкзак приглянулся, и карабин хороший, новенький.

В этот момент мне в нос попала пылинка и, не удержавшись, я чихнул. Люди снаружи замолчали, а спустя несколько секунд в укрытие один за другим проникли все, кто меня обсуждал. Они расположились полукругом, и молодой мужской голос произнес:

— Эй! Открывай глаза. Понятно, что ты уже в себя пришел.

Скрывать это теперь было бессмысленно и, поморщившись, я открыл глаза.