– Что за драконы! – с отвращением воскликнул виконт. – Но она себе этого не позволит – подумайте, что станут говорить люди!

– Ровным счетом ничего, потому что меня действительно так зовут, – трагически призналась она. – Я сказала вам, что мое имя Черри, сэр, но это не было ложью, потому что меня всегда так называли.

– Понимаю. А знаете, мне Черити нравится больше, чем Черри. По-моему, это очень славное имя.

– Вы бы так не думали, будь это вашим именем, да еще и правдой!

– Вполне возможно, – признал виконт. – Но почему все эти неприятности обрушились на вашу голову?

– Коринна прошлой ночью подслушала наш разговор на лестнице, – сказала она. – Она самая противная из девочек, вечно шныряет и подслушивает, ябеда несчастная… Если вы думаете, сэр, что мне не следует так говорить, тогда простите, но это правда! А я-то думала, она лучше всех ко мне относится, что она… она моя подруга! И хотя я знала, что она потрясающая лгунья и вечно плетет сказки о Юноне моей тетушке, я никогда не думала, что она так же поступит со мной! Ну, можно еще понять, отчего она строит козни против Юноны – из ревности, конечно, потому что Юнона, несносная девчонка, настраивает тетушку против своих сестер. Но… – Ее глаза наполнились слезами, которые она торопливо смахнула, – у нее не было никаких причин так обижать меня, но она все переврала, сэр, и вышло совсем иначе, чем я говорила! Она выдумала, будто я вас своими уловками заманила на лестницу! Но это не так было! Не так было!

– Напротив! Вы просили меня не подниматься, – улыбаясь, подтвердил виконт.

– Да, я так и сказала, но ни тетя, ни Лукаста мне не поверили. Лукаста обругала меня хитрым маленьким хорьком, а тетя с-сказала, что девушки вроде меня заканчивают свою жизнь в приюте Магдалины; а когда я спросила, что это за приют, тетя ответила, что я непременно узнаю, если не перестану строить глазки всякому встречному. Но я этого никогда не делала, никогда! – страстно повторила она. – Это вовсе не моя вина, что вы поднялись наверх поговорить со мной прошлым вечером; и я совершенно не виновата, что сэр Джон Торли любезно подвез меня в Мэплвуд, встретившись со мной в дождь на дороге, когда я возвращалась из деревни; и я не виновата, что мистер Рэйнэм захотел поболтать со мной, когда я однажды вечером спустилась в гостиную, провожая Тома и Дианему! Я никогда не лезу на глаза джентльменам! И в тот раз я просто села в кресло у стены, как сказала мне тетя, и совершенно не пыталась завести с ним разговор! Я клянусь вам, сэр! – Слезы потекли из ее глаз ручьем, но она небрежно смахнула их и заговорила снова: – Они просто были очень добры ко мне, и несправедливо говорить, будто я пыталась отбить их у Лукасты!

Так как и сам виконт оказался чувствителен к неосознанной мольбе о помощи и сострадании, светившейся в ее огромных печальных глазах, он легко мог понять, что заставило указанных джентльменов, поклонников Лукасты, уделить немного внимания ее бедной кузине. С сардонической усмешкой он подумал, что леди Багл определенно глупа как гусыня; как много внимания уделили бы поклонники Лукасты малышке Черри, если б к той относились как положено и чуть-чуть приодели? Вероятно, совсем немного; несмотря на свойственное ей очарование невинности, она бы казалась просто слабым огоньком свечи рядом с ослепительными лучами красоты Лукасты.