Поставив перед собой такую цель, виконт попросил Черри рассказать о своих обидах, полагая, что по большей части все они преувеличены и не стоят выеденного яйца; он надеялся, что, облегчив душу жалобами, девушка успокоится и переменит свои планы. Но ко времени когда ему удалось побудить Черри к откровенному рассказу о своей жизни в Мэплвуде, ни тени усмешки не осталось в его глазах.

Она крайне неохотно отвечала на вопросы и, кажется, готова была найти оправдание любой несправедливости, творившейся по отношению к ней в доме тетушки; более того, считала совершенно естественным выполнять любые поручения леди Багл в благодарность за то, что ее приютили в Мэплвуде. И когда Черри произнесла: «Я готова была бы сделать все что угодно, лишь бы меня хоть немного любили и хоть бы однажды сказали спасибо!», – виконт подумал, что никогда не слышал ничего более печального.

Ему стало ясно, что леди Багл видела в Черри не осиротевшую племянницу, а безропотную рабыню, которой можно помыкать с утра до ночи. Девушка была служанкой не только для своей тети, но и для старших кузин, и в любой момент, когда только заблагорассудится няне, подменяла ее в детской… Виконт подумал, что, будь Черри менее ранимой и чувствительной, ей жилось бы в Мэплвуде намного легче; накануне вечером он наблюдал, как леди Багл, приблизившись к мужу, вполголоса сказала какую-то резкость. Слов было не разобрать, но тон – недвусмысленно грозный, и сэр Томас выглядел по-детски пристыженным. Десфорд для себя заключил, что леди Багл относится к тем несносным женщинам, которые тиранят своих ближних, слишком запуганных и малодушных, чтобы противостоять им. Сначала ему показалось странным, что их короткий разговор на лестнице навлек на Черри такие неприятности; но, хорошо поразмыслив, он решил, что это вполне в характере амбициозных матери и дочери – впасть в ярость при мысли, что Черри могла заинтересовать видного жениха. Лукаста была признанной красавицей, но Черри часто оказывалась более привлекательной для мужчин.

Слушая ее рассказ, виконт одновременно пытался придумать выход из затруднительного положения. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы решительно отказаться от своего первоначального намерения вернуть девушку в Мэплвуд. Мелькнула было мысль поместить Черри под опеку леди Эмборо, но от нее виконт сразу же отмахнулся, а когда он предложил Черри вернуться к мисс Флетчинг, она покачала головой и сказала, что ничто на свете не заставит ее снова злоупотребить добротой этой леди.

– А вы не думаете, что сможете быть полезной мисс Флетчинг? – настаивал виконт. – К примеру, как учительница?

– Нет, – ответила она. Ее глаза утратили трагическое выражение, и в них заплясали смешинки. Она хихикнула и сказала: – Я ни в чем не могу быть ей полезна, и в особенности – в качестве учительницы! Я не особенно начитанна, и хотя умею немного играть на фортепиано, делаю это довольно скверно. У меня нет способностей ни к языкам, ни к рисованию, и я неважно считаю… Так что, сами понимаете…

Это прозвучало настолько обескураживающе, что виконт не смог удержаться от смеха и с трудом выговорил:

– Ну, а теперь, когда вы перечислили все, чего вы не умеете, скажите, что вы умеете?

Ее глаза снова затуманились. Она сказала:

– Совершенно ничего. Тетушка говорила, что я гожусь только для самых простых поручений, и, боюсь, она права. Но за последние годы в Мэплвуде я много узнала о домоводстве и знаю, как ухаживать за пожилыми леди, потому что когда старая леди Багл разболелась не на шутку и не могла больше вставать, она не подпускала к себе никого, кроме меня.