— Вот теперь и ты наконец понял, с чем мне приходится возиться в этом деле, — ответил он, сжимая и разжимая ладонь с резиновым мячиком — для снятия стресса. Странно, что эта игрушка оставалась целой в его мощном кулаке.

— Парень действует осторожно, видимо, достаточно умен, — подтвердил я. — И у него есть мощное оружие для запугивания — он использует свои «сувениры». Женщины боятся за близких. — Я встал и прошелся по комнате.

В последнее время я постоянно ходил, это уже стало привычкой. За минувшие четырнадцать часов я прошел, наверное, миль шесть, расхаживая взад-вперед в конференц-зале участка. Ноги уже немного побаливали, но именно таким образом мне удавалось поддерживать мозг в рабочем состоянии. И еще с помощью мятных лепешек «алтоид» с привкусом кислых яблок.

Начали мы утро с перекрестной проверки всех рапортов о преступлениях за последние четыре года, отбирая похожие дела и пытаясь обнаружить то общее, что могло бы соединить все данные в цельную картину. Держа в памяти все, что нам уже было известно об этом преступнике, мы группировали сообщения о пропавших без вести женщинах, об изнасилованиях и особенно об убийствах, где жертв уродовали. Сначала мы просмотрели все сведения по Джорджтауну, а потом и по всему столичному округу Колумбия.

Чтобы как-то поддержать настроение, мы слушали по радио программу «Эллиот по утрам», но ни Эллиот, ни Дайана не могли в тот день повысить нам тонус, как бы профессионально они ни старались это сделать.

Потом мы вторично проверили все сообщения о нераскрытых убийствах. Но успешных результатов пока не было.

За весь день было только одно обрадовавшее нас событие: Мина Сандерленд согласилась еще раз встретиться с нами. И, отбросив страх, дала нам описание внешнего вида насильника. Светлый, лет сорока и красив. Признала она это с отвращением.

И все же это была важная деталь к портрету негодяя. Красивые, привлекательные насильники имеют определенные преимущества, и это делает их еще более опасными. Я рассчитывал, что со временем Мина расскажет нам больше — ведь защита с нашей стороны ей была обещана. Пока что для составления фоторобота не хватало таких подробностей, которые сняли бы подозрение с десятков, а то и с сотен других людей, шляющихся по улицам Джорджтауна.

Сэмпсон раскачивался на стуле, вытянув ноги.

— Как ты относишься к идее немного поспать и заняться всем остальным завтра утром? — спросил он. — Я уже спекся.

И тут к нам влетела Бетси Холл, которая прямо бурлила энергией. Бетси была новичком-детективом, всегда стремилась всем помочь и умела это делать ловко и неназойливо.

— Вы при перекрестной проверке отсматривали дела, где жертвы женщины? — спросила она.

— Да, а что? — спросил Сэмпсон.

— Вы когда-нибудь слышали о Бенни Фонтане?

Нет, мы не слышали.

— Гангстер среднего уровня, маленький босс, кажется, это так называется, — сообщила Бетси. — Убит две недели назад. В своей квартире в Калорама-парке. В ту же ночь, когда в Джорджтауне была изнасилована Лайза Брандт.

— Ну и?.. — спросил Сэмпсон. В голосе его звучало такое же усталое раздражение, какое ощущал и я. — И что с того?

— А вот что!

И Бетси раскрыла перед нами папку, разбросав по столу несколько черно-белых снимков. Человек лет пятидесяти, мертвый. Он лежал на спине в какой-то гостиной. По колено — без ног.

Усталость с меня как рукой сняло. В крови забурлил адреналин.

— Господи! — пробормотал Сэмпсон. Мы уже оба изучали страшные фотографии.

— Отчет судмедэксперта свидетельствует, что его порезали до наступления смерти, — добавила Бетси.