|
Знаешь, почему?.. – Кавказец усмехался. – Мы уже меченые. Убрать тебя или меня, все равно, что два пальца обоссать. Сколько покушений уже было на тебя? Три, пять? Все привыкли, что мы ходим под топором. Утопят, задушат, завалят – никто не заметит. Никто! Как никто не заметил исчезновение твоего банкира! – Маргеладзе пристально посмотрел на собеседника. – И Линник обязан это просчитать. Сила! Только сила может заставить уважать нас!
– Тебя убрать сложнее? – Намного! Хотя бы потому, что у меня есть тыл. Команда! Клан! Которых у тебя, дорогой Кузьма, нет. Поднимут на меня руку – их дети, внуки, правнуки будут проклинать тот день и час, когда эти безумцы решились на этот жест. Сто метров под землей пройдут и все равно выпустят кишки. Поэтому, брат, держись за меня. – Анзора убили, и никому кишки не выпустили, – спокойно заметил Кузьмичев. Маргеладзе вздрогнул от реплики, как от пощечины, но все-таки сдержал себя. Негромко, чеканно произнес: – Выпустим. Обещаю. – Говоришь так, будто угрожаешь. – Предупреждаю. И давай больше об этом не будем. – Гость налил воды, жадно выпил. – Я пришел к тебе с деловым предложением… пришел, фактически, с жестом дружбы, и ты не можешь не оценить этого. Подумай хорошенько, брат. – Подумаю. – Сергей поднялся. Вахтанг последовал его примеру и, не подав руки, направился к выходу. – А как же с сыном Пантелеевой? – бросил ему вслед Кузьмичев. Он отмахнулся: – Найдется. А не найдется, еще одного родит. – Оглянулся, нехорошо улыбнулся: – Может, даже от тебя.
Никитка, наконец, проснулся, испуганно и одновременно удивленно посмотрел на человека, сидящего напротив и внимательно глядящего на него. Это был Грэг… Оба какое-то время молчали. – Здравствуй, – произнес первым Грэг, проследив за внимательным, изучающим взглядом пленника. Тот продолжал молчать, и в его глазах появилось еще больше страха – то ли от внешнего вида человека, то ли от понимания ситуации. – Ты ничего не должен бояться, – произнес Грэг. – С тобой ничего плохо здесь не сделают… Просто ты поживешь в этом доме несколько дней, пока твоя мама не приедет за тобой. – А позвонить ей можно? – спросил Никитка. – Можно, но не сегодня. – Почему не сегодня? – Сначала я сам позвоню твоей маме, потом это сделаешь ты… – Парень неожиданно улыбнулся, и получилось это у него мягко и естественно. – Ты на меня обиделся? Давай мириться, а? – Протянул руку. – Ну? Никитка руки не подал, вжался в кресло, и в нем появилось что-то агрессивное и даже злое. – Напрасно, – Грэг поднялся. – Ты побудь здесь, пообвыкни. Можешь пользоваться телевизором, компьютером – все к твоим услугам. Но не вздумай пробовать бежать. Самому же дороже будет. – И вышел. Никитка остался один. Какое-то время продолжал сидеть в кресле, затем поднялся, огляделся. Подошел к двери, прислушался. Быстро, чуть ли не бегом бросился к телефону, взял трубку, и тут же густой мужской голос сказал: – Слушаю. |
