Через некоторое время джип Ларисы остановился у железной решетки ворот. Те медленно разъехались.

Джипчик вкатил во двор, припарковался.

Когда Лариса открыла дверь своей квартиры, она увидела, что ее муж сидит в гостиной с молоденькой симпатичной девушкой и о чем-то с ней беседует. На столе стояли бутылка вина и два фужера.

– Что так рано, жена? – ничуть не смутившись, поинтересовался Виктор Сергеевич и поцеловал ее в щеку, удивленно посмотрел на топчущего сзади Глеба: – А ты зачем?

– Сейчас расскажет, – недовольно произнесла Лариса и кивнула на девушку: – Кто это в моем доме?

– В нашем, – поправил ее Виктор Сергеевич и представил продолжающую спокойно сидеть гостью. – Это моя сотрудница Оксана. А это моя жена Лариса.

Оксана кивнула изящной головкой и потянулась за фужером.

– Очень приятно.

Виктор Сергеевич снова посмотрел на Глеба.

– Что стряслось, дорогой?

– Меня, кажется, засекли, – ответил тот.

– Кто?

– Грузины… Главный у них не помню фамилию. Наглый такой.

– Маргеладзе, что ли?

– Кажется, да. Он был с компанией. Кажется, они вели меня до самого дома.

– До моего дома? – уточнил Виктор Сергеевич.

– Да, до вашего.

– Во как? – без удивления произнес Виктор Сергеевич. – Скверно. Хотя раньше или позже это должно было случиться. Завтра чтоб твоего духу в Москве не было!

* * *

Возле лежащего на обочине главврача Виталия Дмитриевича стояла машина скорой помощи, тут же топтались пара милиционеров, изучали содержимое карманов, читали найденные документы, а поодаль шушукались зеваки – немолодые женщины и мужчины.

Главврач никак не приходил в себя, приехавшие медики вводили ему через рот какие-то препараты, однако человек был вял и беспамятен.

Один из милиционеров направился к зевакам, спросил просто так, в толпу:

– Кто первым заметил лежащего?

– Я! – быстро выдвинулась вперед бойкая сухонькая старушенция. – Где-то в десятом часе утра. Гляжу – лежит. Решила, пьяный. Потом кликнула соседей.

– Если ты в десять заметила, то я обратила на него внимание еще вечером. – Влезла в разговор толстушка с собачкой на руках. – Вышла вот с Нюськой погулять, она и понеслась к лежачему. С лаем! Еле удержала, стерву.

– А чего ж никому не сказала? – резонно поинтересовалась худая.

– Испугалась. Думала, мертвый… А зачем мне свидетелем по такому делу идти?!

– Какой же он мертвый, если живой?!

– Сейчас вижу, что живой. А тогда с испугу решила наоборот!

Милиционер достал записную книжку, стал записывать.

– Значит, вечером? Вечером – в котором часу?

– Не позднее восьми.

– Ваша фамилия?

– Зачем?

– Для протокола.

– Не скажу! Не хочу я по милициям шлендрать!

– Пишите мою, – неожиданно воткнулся в распри мятый мужичок. – Матвеев Петр Семенович… Я его еще раньше заприметил.