Гостиничный номер в городе, куда прибыл Костя, был трехкомнатным: с рабочим кабинетом, с дорогой мебелью. Финансовый директор надел пиджак, поправил перед зеркалом галстук и быстро пошел к выходу.

За дверью его встретили два могучих охранника, молча и на приличествующем расстоянии двинулись за ним к лифту.

Навстречу им из лифта выпорхнула очаровательная девушка, чуть было не натолкнулась на Костю, мило увернулась.

– Простите… – И заспешила по коридору.

Костя оглянулся, заметил, что девушка открывает номер рядом с его дверью.

Спустились вниз, и здесь, возле рецепции, гостя встретил невысокий, кругленький человек.

С веселой улыбкой подошел к нему, пожал руку.

– Ганеев. – Оглядел гостя, похоже, остался доволен его внешним видом, поинтересовался: – Как там столица нашей Родины?

– Хорошеет, – ответил Костя.

– Не люблю. Шум, гам, беготня, толкотня, – Ганеев широким жестом показал на виднеющийся за окном город. – Другое дело у нас: спим… Днем спим, ночью спим, всю жизнь спим. – И весело расхохотался. Вдруг резко умолк, почти вплотную приблизился к Косте, негромко, как страшную тайну, сообщил: – Но все это крайне обманчиво. – Оглянулся на охрану. – Видите, каких лбов к вам приставил?! Потому что сон разума рождает чудовищ! У нас – город чудовищ! Выйдете за порог, и сразу пуля в лобешник! Так что будьте осторожны, дорогой Константин Иванович.

Тот усмехнулся.

– Веселая картинка.

– Мы рядышком, – утешил тот. – Будем надеяться, что веселье вас не коснется.

Они направились к выходу, и город встретил Костю тяжелым влажным воздухом.

Метрах в ста от гостиницы несла мутные воды быстрая и бурлящая великая сибирская река.

Было уже за полночь. Автомобиль Германа стоял в пустом темном дворе, в дальней беседке бренчала на гитаре и веселилась молодежь.

В салоне, кроме самого Германа, сидел еще худощавый парень, он чувствовал себя неуютно и нехорошо.

– Тебе сейчас сколько? – спросил Герман.

– Сейчас? – парень как-то болезненно напрягся. – Сейчас уже двадцать два.

– Думал, больше.

– Все так думают. А мне всего двадцать два. Обидно.

– Что – обидно?

– Что подсел. Теперь уже никак не вывернуться.

– Я б тебя вывернул! – жестко сказал Герман. – Пару раз шею свернул, враз взялся бы за ум.

– Не поможет. Отец у меня круче вас. Знаете, как бил? До переломов. Обе руки перебил… А мне легче без рук, чем без дури.

– Сабур – вместо отца?

– Сабур? – Паренек снова задумался. – Сабур у нас вместо и отца, и матери. Он у нас как Бог. Плохо, что в тюряге. Он не только с наркотой помогает. Иногда почти бесплатно. С ним еще поговорить можно.

– А много у него таких, как ты?

Парень ощерился, показал плохие мелкие зубы.

– Пол-Москвы! Вся молодежь сидит у него на подпитке! Вернее, не у него конкретно… но Сабура все знают и от него все зависят.