— Даже не слышал про заводчика Чибисова.

— Он довольно угрюмый человек, — Березников усмехнулся, — Но в Семигорске можно поймать его приказчика. С этим малым иметь дело намного проще.

— Спасибо, я учту… собственно мы пришли, вон наш «кентавр».

Трактор у нас работает чуть не круглосуточно. Распахивая полоску за полоской, постепенно сдвигается куда-то к горизонту. Неслабо он уже насеял. Остается надеяться, что весь урожай Балакбай не утащит… а вот и он сам, помянешь черта.

Группа конных степняков показалась из подлеска, пронаблюдала за трактором с дальнего конца поля. Видимо, удовлетворившись результатами проведенной инспекции, Балакбай просемафорил издалека, что-то, должное означать: «я Балакбай, оброк давай» — и горделиво свалил.

— Это что еще за друг степей? — поинтересовался инженер.

— Навязался иждивенец на мою голову. Считает, что это его земля.

— Со степняками по-хорошему говорить бесполезно, — Березников качает головой, — Иного языка, кроме языка силы, они не понимают.

— Всему свое время. И силу покажем… ну, и как вам наш трактор, — перевожу тему разговора.

— Потрясающая дикость. Но главное, что работает.

— С этим не поспоришь… Какие у вас ближайшие планы? За мной приехал грузовик, придется ехать по делам.

— Хочу как можно скорее развязаться с Клещовым. Прямо сейчас и отправился бы в артель.

— Я договорюсь с подпоручиком. Он не откажет.

Начался мой уже привычный рабочий день. Довезли инженера до артели и поехали в рейд. День вышел плодотворным. И несколько провалов отработали. И удалось договориться на выкуп сразу двух тракторов и одной легковушки. Вечером Комаринский высадил меня у окраинного дома в Семигорске.

— Вот здесь у Чибисова вроде конторы, — сказал он, — Сам он очень редко бывает. А приказчик появляется здесь наездами.

Мне повезло. Застал самого заводчика Чибисова. Он действительно оказался угрумым человеком. Сразу бросилось в глаза, что одет он вроде и дорого, но безвкусно. Что старается вести себя, как родовитая знать, но выходит это откровенно нелепо. Похоже, он и сам это чувствует, отчего постоянно психует и злиться.

Вот уж странно. Выбился ты в заводчики из низов. Живи и гордись этим. Но нет, все силы уходят на то, чтобы доказать окружающим, что ты мол не от сохи…

— Я пытаюсь наладить переделку автомобилей, — сообщаю Чибисову, — Хотел бы покупать вашу продукцию.

— Да пожалуйста, — мрачно буркнул Чибисов.

— А какие у вас изделия?

— В основном прут. У меня только прут покупают.

— Странно, а листовой прокат разве не пользуется спросом?

Этот совершенно нейтральный на мой взгляд вопрос почему-то омрачил Чибисова еще больше.

— Представьте себе… не пользуется. У меня и прут отлично берут. Я для Клещовской артели только успеваю решетки делать, — ни с того ни с сего он заговорил с вызовом.

Черт знает, что. Он говорит со мной так, будто я ему что-то предъявляю.

— Решетки — это отлично. На решетках тоже можно зарабатывать.

— Не жалуемся, — говорит Чибисов уже не так воинственно.

Припоминаю. Когда пролез на Изнанку, видел, что территория огорожена металлическими решетками. Видимо, так артельщики защищают себя от тварей. А по мере выработки огороженную территорию приходится постоянно расширять.

— Но ведь можно стремиться к большему. Выпускать продукцию с более высокой добавленной стоимостью. Я так понимаю, у местных кузнецов пруток только в перековку и идет.