Подпись на договоре поставил «электронную» то есть прямо в своём интерфейсе. Прочие новички тоже видимо закончили с юридической частью и стали негромко переговариваться.

— Кто-нибудь слышал, почему корабль называется Полкворка?

— Ходит одна байка, что Пантера выиграла корвет в кости. А пришла в казино с полкворком в кармане.

— Удачливый капитан — это хорошо…

Разговор стих, потому что по трапу из корабельного шлюза спустился человек, на этот раз мужчина. Видимо, сама капитан Пантера функцию отбора кадров посчитала выполненной.

— Значит так, — он оглядел нас семерых, — Вы все зачислены в штурмовой отряд, а следовательно в мое личное подчинение. Работа не пыльная, но нервная. Если не повезёт, весь рейс просидите без дела, а если повезет, разомнетесь за премию. Вопросы?

Задавать вопросов никто благоразумно не стал. Квотер-мастер, как назвал себя наш непосредственный начальник завел всю компанию в корабль и разместил в трюме. Каждому досталась не каюта даже, а скорее капсула, в которой разместиться можно только лежа.

Нас покормили, а потом отправили к завхозу, которого здесь по морскому зовут шкипером за обмундированием. Мне одежда не нужна, я не пошел. Залез в тесную капсулу и растянулся на койке. Подходит время полуночи.

— Сергей, живой! — взволнованно воскликнула Белкина, и я тут же вспомнил, что в моей резиденции мы легли с ней в одной постели.

— Живой, конечно. Зачем так переживать?

— Ниндзя и Гусь тоже самое сказали, но я все равно волновалась. Ты ушел в портал и все, а пройти за тобой мы не можем… ну что, есть жизнь в том мире?

— Есть, — пришлось рассказывать Белкиной про свои приключения на Бикре два. Она не отстала, пока не выудила из меня все подробности.

— И ты правда полетишь в космос на том корабле? — спросила она пораженно, когда я закончил.

— Надеюсь, что так. Давай спать, Маргуша. Мы с тобой и так полночи проболтали.

— Подожди, а Руте можно все рассказать? Она тоже волнуется.

— Можно. Только не говори пока, что мы с тобой жених с невестой из одного мира.

— А что сказать? — Белкина нахмурилась.

— Скажи, что я установил с тобой связь… во сне приходил… придумай что-нибудь.

— Ладно. Что-нибудь придумаю, — согласилась Белкина.

На следующий день за завтраком Анюта сообщила, что с утра уже три раза звонили из Бусурмы, спрашивали, когда я к ним приеду.

— Откуда звонили?

— Сережка, они с таким акцентом говорят, я как расслышала, так и передаю.

— Башрама, — встряла всезнающая Белкина, — Столица каханата называется Башрама. Хотя, ее и городом можно назвать с натяжкой. Сами понимаете, какой город может быть у кочевников.

— А, каханат. Теперь понял. Действительно, язык сломаешь. Бусурма звучит как-то привычней… Анюта, отзвонись аксакалам, скажи, сегодня же выезжаю.

Надо вопрос с моим каханством как-то решать. Вот только совершенно неясно, как к этому подступиться.

— Маргуша, а ты откуда вообще знаешь про Бусурму?

— Белково с ними граничит. Упоминал кто-то. Я запомнила.

То есть по большому счету Белкина тоже про город кочевников ничего не знает. Помощник из нее в этом деле никакой. По-хорошему для налаживания мостов нужен кто-то из той же кочевой братии.

— Анюта, у тебя есть контакт Билимбая?

— Это который родственник Балакбая?

— Он самый.

— Конечно есть. Степняки второй караван с Лучковским луком в Самарканд собирают. Мы с ними неплохо сработались.

— Отлично. Набери-ка мне его.

Анюта быстро нашла номер, нажала на кнопку вызова и предала трубку.