— Я помню.

Бейдр помнил также и то, что Франция не вернула Израилю собранные на эти цели сотни миллионов долларов, но предпочел не распространяться об этом. Вместо этого он с еле уловимой усмешкой произнес:

— С тех пор, как Франция великодушно предоставила Алжиру свободу, она неизменно находилась в первых рядах тех, кто признает великий принцип самоопределения арабов.

На лице француза возникло и тут же испарилось выражение душевного дискомфорта.

— Французы готовы выполнить любой ваш заказ. Наши предприятия день и ночь выпускают самолеты, бронетранспортеры, танки — словом, все, что требуется, дабы арабский мир мог отстоять свою независимость.

Бейдр вежливо улыбнулся.

— Я очень рад и, безусловно, доложу об этом соответствующему комитету. Как вам известно, я не занимаюсь вооружениями. Мои интересы лежат в сфере развития промышленности. Если у вас есть установки для добычи воды, я готов выслушать ваши предложения.

— Да, у нас имеется подобное оборудование, но, к сожалению, его невозможно запустить без воды.

Бейдр решил разыграть наивность.

— Да?

— Это опреснители, работающие на ядерном топливе. Они дороги, но удобны в эксплуатации. К сожалению, в вашей стране нет даже запасов морской воды.

— Зато у нас есть договоренность с соседями — Сирией, Ираком, Иорданией, Саудовской Аравией—о развитии водной индустрии на общее благо.

— Вы представляете и эти страны? — поинтересовался француз.

— Арабский мир впервые достиг единого подхода к этому вопросу. Вместе мы сможем развить наш промышленный и сельскохозяйственный потенциал. К примеру, мы заключили новое соглашение с итальянским «Фиатом» о совместном производстве разновидности их модели. Предприятия будут размещены в разных арабский странах — так, чтобы все они выиграли от такого сотрудничества.

— Весьма похвально, — сухо заметил француз.

Естественно, нам обойдется дороже самим производить эти машины, чем импортировать их. Однако идея самообеспечения превалирует над соображениями выгоды. Мы также ведем переговоры в других областях человеческой деятельности, таких как производство бытовой техники и телевизоров. Просто диву даешься, на что способны люди и нации, когда у них есть стимул к работе.

— И насколько же, по-вашему, дороже производить все это, чем закупать? — осведомился Дюшамп.

Бейдр пожал плечами.

— Пятьдесят, сто процентов — какая разница? Нам есть чем платить. Мы вполне можем себе это позволить.

Француз несколько секунд молчал, а затем заговорил — уже не так уверенно, как прежде.

— Мы тоже заинтересованы в том, чтобы помочь вам решить проблемы развития экономики. Я убежден, что мы найдем немало точек соприкосновения. Наша промышленность занимает второе место в мире.

— Рад это слышать. Меня особенно интересуют ваши проекты опреснения морской воды. Это как раз та область, которая заслуживает наиболее тщательного изучения и в которой мы могли бы действовать сообща.

— Но это и самые дорогостоящие проекты.

— Как я уже сказал, деньги не имеют значения. В одной только моей маленькой стране доходы от нефти составляют миллион долларов в день. Умножьте это на другие страны арабского мира, и вы получите астрономическую сумму.