— Мой отец тоже женат, однако это его не останавливает.

Дик резко поднял на нее глаза, пытаясь угадать, много ли ей известно.

— Мало ли что приходится делать вашему отцу. Это его работа.

— Ведь правда? — настаивала она. — До меня доходили кое-какие слухи.

Дик молчал.

— И о Джордане тоже, — с вызовом проговорила Лейла. — Это тоже работа?

Дик холодно посмотрел на нее.

— Всегда находятся любители посплетничать. Большинство и понятия не имеет о том, о чем идет речь. Я крепко усвоил: главное, чем я могу помочь вашему отцу, это не совать нос в его личные дела.

— Теперь понятно, почему отец так вам доверяет. Вы исключительно лояльны.

— Он мой босс, — жестко произнес Дик. — Я его очень уважаю.

— Но не любите? — многозначительно уточнила она.

— Люблю.

— Даже несмотря на то, что он не дает вам выходных?

— Это мой собственный выбор. Который никого не касается.

Лейла подошла к письменному столу и посмотрела на стопку документов.

— За деньги можно многое купить. Вы такой же раб системы, как и все остальные.

— Помимо этого, — Кэрридж вдруг перешел на арабский, — мне известен только один способ разбогатеть: иметь богатого отца.

В черных глазах Лейлы вспыхнул гнев, и Дик понял, что удар достиг цели.

— У меня нет… — начала она, но вовремя спохватилась и не закончила фразу.

— Чего?

Ее гнев сменился полным самообладанием. Девушка улыбнулась.

— Ничего. Где вы научились так хорошо говорить по-арабски?

— У себя дома.

Лейла была изумлена.

— Я думала, вы американец.

— Я и есть американец. Но мои родители выходцы из Иордании. Их фамилия была Курейджи. Отец переделал ее в Кэрридж еще до моего рождения, когда открыл свой первый ресторан. Думал, что американским посетителям будет легче произносить «Кэрридж», чем «Курейджи».

— Они живы?

— Нет.

— И их никогда не тянуло на родину?

— Тянуло.

— И хорошо, что они не вернулись, — быстро произнесла Лейла. — Пока сионисты у порога.

Дик молча посмотрел на нее. Трагедия как раз и состояла в том, что они вернулись на родину. Иначе они и сейчас были бы живы.

Лейла приняла его молчание за знак согласия.

— Это не будет продолжаться вечно. Скоро мы с ними разделаемся. В последнюю войну уже почти разделались, но нас предали.

— Кто?

— Некоторые представители нашего собственного народа. Люди, которые заботятся только о том, чтобы набить карман, да еще о власти. Если бы они не помешали, мы бы загнали сионистов в море.

— Я не очень понял, кого вы имеете в виду.

— Узнаете, — многозначительно пообещала она. — И очень скоро. — Девушка улыбнулась и сменила тему разговора. — Хотите, я приготовлю кофе?

— Это очень любезно с вашей стороны. Но мне бы не хотелось вас беспокоить.

— Никакого беспокойства. Кроме того, я тоже хочу кофе. Вам по-американски или по-турецки?

— По-турецки, — попросил он, хотя предпочитал по-американски.

— Сейчас, — и она направилась к двери.

Дик задумчиво смотрел вслед. Да, она странная. Если бы он мог прочесть ее подлинные мысли. Он машинально взял следующую папку с документами.