После ухода полицейских Бейдр некоторое время молча сидел за столом, а затем набрал женевский номер Дика Кэрриджа.

— Включите кодирующее устройство, — попросил Бейдр. Через минуту раздался звонок, и он снова снял трубку. — Дик?

— Да, шеф.

Бейдр постарался лишить свой голос всякого выражения.

— У меня только что была полиция. Ночью Юсеф сорвался в пропасть и разбился насмерть.

— Господи! Как это?

— Был гололед, а он, как считает полиция, перебрал по части спиртного. Честно говоря, он был немного не в себе и практически один выпил целую бутылку шампанского.

Дик помолчал.

— Он объяснил насчет «Арабских Кукол»?

— Признался, что вынудил Али Ясфир.

— Значит, мы были правы. Он подтвердил факт подкупа?

— Нет. Поклялся, что не получал от них денег.

— Не верю, — твердо заявил Дик.

— Так или иначе, теперь это не имеет значения. Он мертв, и дело кончено.

— Да? — с сомнением проговорил Дик. — Но мы еще не знаем, что предпримет Ясфир.

— Он не так уж много может сделать. Ему должно быть ясно, что нас им принудить не удастся.

— Надеюсь. Но от этого сукиного сына всего можно ожидать.

— Посмотрим, — ровным голосом произнес Бейдр, — В данный момент у нас есть кое-какие незавершенные дела. Возможно, на следующий неделе вам придется поехать в Париж и взять это на себя, пока мы не подыщем замену Юсефу.

— Хорошо.

— Позаботьтесь о том, чтобы его родным и сотрудникам парижской конторы сообщили о несчастном случае. Свяжитесь с похоронным бюро, пусть заберут из морга в Гштаде останки и отправят на Родину.

— Будет исполнено.

— Позвоните пилоту, чтобы был готов в пятницу вылететь в Бейрут. Джордана с детьми возвращаются домой.

— Кажется, это на неделю раньше срока, шеф?

Бейдр еле сдержался.

— Выполняйте. Им будет лучше дома.

Он чуть не швырнул трубку на рычаг и сел за стол, тупо глядя на видеомагнитофон. Потом вдруг резко встал, пересек комнату и запер дверь. Достал из кармана ключ, отпер средний ящик стола, вынул кассету и, зарядив аппарат, нажал на клавишу.

Экран несколько секунд оставался белым, потом возникла картинка и послышался звук. Бейдр сидел не шелохнувшись все время, пока крутилась лента. Все было как всегда: ошеломляющая прелесть ее тела, томные чувственные движения, забавные словечки, отрывистые, почти звериные выкрики по мере нарастания страсти. Все как всегда, но не с ним, Бейдром. С другим мужчиной. Евреем.

Экран погас в тот самый момент, когда Бейдр ощутил в желудке спазм боли. Он с силой, чуть не разбив аппаратвдребезги, опустил кулак на клавишу «Стоп». Затем положил руки на стол и уставился на свои дрожащие пальцы. Снова сжал кулаки и яростно забарабанил по столу, выкрикивая в унисон: «Сука! Сука! Сука!» Бейдр остановился лишь тогда, когда у него распухли и заболели руки. Он перевел с них взгляд на видеоплэйер.

— Джордана! — вырвалось у него. — И ради этого я сделался убийцей!

Экран молчал. Бейдр уронил голову на руки и зарыдал. В последний раз он плакал, когда был еще совсем мальчишкой. Ему вспомнилась детская молитва:

Молитва немного успокоила Бейдра, слезы перестали литься, отпустила боль. Он слишком скоро забыл заповеди Аллаха, открытые Пророком, — а ведь эти заповеди были даны затем, чтобы жить по ним.