По всему телу Джорданы разлилось желанное тепло Она больше не могла сдерживаться. Прильнув к Бейдру точно обезьянка, она тоже начала судорожно двигаться. В голове проносились сумасшедшие мысли. Что-то было не так, противоречило реальному положению вещей. Ее огромная вина требовала наказания.

Джордана широко открыла глаза и, как безумная, посмотрела на мужа.

— Сделай мне больно! — выдохнула она.

— Что?

— Сделай мне больно! Пожалуйста! Как в прошлый раз! Я не заслуживаю ничего другого.

Бейдр замер, потом медленно опустил ее на пол и разжал руки. Внезапно его голос сделался ледяным.

— Оденься, или мы опоздаем на банкет.

Он резко отвернулся и пошел в свою комнату. После минутного шока Джордана начала дрожать всем телом, проклиная себя. За что бы она ни бралась, все у нее выходит не так, как надо!

ГЛАВА VI

Казалось, зубчатые скалы и пески пустыни плавятся в знойных лучах добела раскаленного солнца. Скудная растительность пожухла, кустарники припали к земле. Даже автоматные очереди — и те смолкли.

Лейла залегла в узком, как щель, окопе. Одежда под мышками, между грудей и между ног взмокла от пота. Девушка осторожно перевернулась на спину и облегченно вздохнула. Боль в груди, слишком долгое время прижатой к земле, начала проходить. Лейла посмотрела на небо и подумала: сколько же ей еще здесь лежать? Руководивший обучением сирийский наемник не велел двигаться, пока не подтянутся остальные. Лейла бросила взгляд на свой тяжелый мужской хронометр. Им следовало подойти еще, по меньшей мере, десять минут назад.

Стоическим усилием воли она принудила себя ждать дальше. Хотя это и были учебные действия, но стреляли настоящими пулями, и одна женщина уже погибла, а еще три получили ранения. По окончании предыдущих учений по лагерю гуляла мрачная шутка о том, кому принадлежит большая заслуга в уничтожении федаинов — израильтянам или же им самим?

Девушке захотелось курить, но она не посмела пошевельнуться. Дым сигареты в прозрачном воздухе мог навлечь на нее огонь.

Сзади послышался шорох.

Лейла бесшумно перекатилась на живот и, слегка выставив винтовку, приподнялась и осторожно выглянула из окопа. В тот же миг чья-то тяжелая лапа опустилась ей на голову, надвигая на уши стальную каску. Сквозь пронзительную боль она услышала резкий голос наемника:

— Ты, идиотка! Говорили тебе не высовываться! Я бы уделал тебя на расстоянии ста ярдов.

Он, тяжело дыша, подполз ближе — коренастый, плотный мужчина, задыхающийся от злости и нетерпения.

— Что там наверху?

— Откуда мне, к черту, знать? Сам не дал поднять голову!

— Ты на передовой!

— Каким же это образом я выгляну из окопа, не поднимая головы?

Сириец молчал. Потом достал пачку сигарет и протянул Лейле. Она закурила две — себе и ему.

— Нам, кажется, запрещено курить?

— Мать их! — выругался он. — Осточертело играть в эти идиотские игры!

— Когда подойдет взвод?

— Не раньше, чем стемнеет. В конечном счете решили, что так безопаснее.

— Тогда зачем ты явился?

Хамид невесело посмотрел на нее.

— Кто-то же должен был сказать тебе об изменениях в плане.

Лейла ответила пристальным взглядом. Он мог выслать Кого-нибудь другого. Но, в общем, она догадывалась, почему он пришел сам. На данный момент она единственная с кем он еще не спал.

В сущности, ей было наплевать.