Политзанятия сменялись уроками военной тактики, внедрения в тыл противника, организации саботажа и диверсий.

Весь минувший месяц они тренировались в поле. Все, чему их научили, опробовалось действием. Постепенно Лейла ожесточилась и все меньше думала о себе как о женщине. Поставленная перед ними цель завладела всем ее существом, сделалась смыслом жизни.

На память пришли мать и сестра. Они остались в Бейруте, жили в старом доме — сестра с ее мелкими домашними неурядицами и мать, навсегда затаившая в сердце обиду на жизнь и близких за то, что ее существование оказалось лишенным смысла. Лейла на миг прикрыла глаза, припомнив тот день на юге Франции, перед отъездом в лагерь. Она живо представила себе отца и сводных братьев, катающихся на водных лыжах в заливе перед «Карлтоном». Отец совсем не изменился с тех пор — девять лет назад, — когда она видела его в последний раз. Он был все так же высок и красив, полон сил и энергии. Если бы только он постарался понять, если бы знал, как много он может сделать для освобождения арабов от американского и израильского империализма! Если бы хоть ненадолго задумался о нужде и гнете, который приходилось терпеть его братьям, он не остался бы в стороне, не допустил, чтобы все это продолжалось. Но к чему иллюзии? Все он, конечно, знал, должен был знать! Ему просто не было до этого дела. В миг появления на свет ему уже было даровано богатство, и основной задачей его жизни стало приумножить его. Бейдр ценил роскошь и власть, принимал как должное то, что любые его прихоти немедленно исполнялись. И что самое странное, не он один. Шейхи, принцы и короли, банкиры и просто богатые люди, арабы или не арабы, все они были на один манер: думали только о себе. Если их усилия и приносили пользу, то по чистой случайности, помимо их воли. До сих пор в каждом арабском государстве тысячи крестьян существовали награни вымирания, в то время как их правители разъезжали в роскошных кадиллаках с кондиционерами, летали персональными самолетами, владели дворцами и виллами во всех частях света и при этом пускались в высокопарные рассуждения о свободе своих соотечественников.

Рано или поздно с этим будет покончено. Сегодняшняя борьба ведется не только против иноземных захватчиков — это лишь первый этап. Вторым и гораздо более трудным шагом будет война против внутренних эксплуататоров, таких, как ее отец, — людей, которые владеют всем и не желают делиться.

Наконец освободилась душевая кабинка. Лейла перебросила через загородку пушистое махровое полотенце и ступила под водяные струи. Напряжение тотчас отпустило ее мышцы. Она начала медленно намыливаться, пальцы скользили по коже, принося почти чувственное удовлетворение.

В этом она пошла в отца. Перед мысленным взором Лейлы вновь возникла рослая, стройная фигура Бейдра на водных лыжах—с выпирающими мускулами рук, вцепившихся в бечеву. Все его существо получало видимое наслаждение от умело выполненной работы по поддержанию равновесия.

Девушка тщательно намылила черные завитки на лобке, так что они сплошь покрылись белой пеной. Выпятив бедра, она дала струям воды хорошенько отхлестать все ее тугое тело. Лейла ощутила тепло и легкое покалывание. Она принялась машинально поглаживать себя, и эти прикосновения, вместе со зрительными картинами ее отца на водных лыжах, вызвали оргазм. Это ее ошеломило. Лейла была застигнута врасплох; шок сменился гневом, а затем перешел в отвращение. Ее тошнило от одних только мыслей о сексе.

Девушка резко повернула ручку горячего крана, выпрямилась, чтобы всем телом встретить ледяную струю, и стояла так до посинения. Потом завернулась в полотенце и вышла из душа.

Это же просто сумасшествие.