Но им нельзя было задерживаться.

 Пока группа пересекала площадь, оранжевый цвет неба перешел в красный, потом в индигово-синий, солнце почти закатилось. Если по городу шастают и другие стригои, вскоре они будут здесь. Кто-то, несомненно, послал стригоев устроить засаду в тоннелях, и эта угроза не была устранена.

 По пути сюда Рун высматривал, не идет ли кто-либо по их следу, но в весеннее время город был переполнен туристами. Даже сейчас Корца слышал сердцебиение всего этого множества людей: они бродили по городу, ели в ресторанах, совершали покупки в магазинах. Он пытался расслышать более слабые звуки, издаваемые теми, в ком не билось сердце: тихие шаги, холодное дыхание. Хотя свидетельства присутствия подобных существ его слух и не улавливал, это не значило, что их здесь не было, что они не крались в тени, выжидая, пока солнце полностью сядет и наступит их время. 

 Рун оглянулся на церковь Святого Игнатия. Как только их группа завершит обыск последней нужной им точки в этом городе, то сможет найти укрытие в ближайшем храме.

 — Должно быть, вот это — Дом Фауста, — заявила Эрин. — Вон там, в юго-западном углу площади.

 

Здание было четырехэтажным: стены первого этажа были сложены из серого камня, выше фасад был окрашен в нежнорозовый цвет и украшен фальшколоннами в коринфском стиле. Вблизи оказались различимы золотые буквы над арочным входом, гласящие «FAUSTUS DUM», и это подтверждало — перед ними действительно знаменитый Дом Фауста.

 Элизабет полагала, что Рудольф оставил найденную в лаборатории записку именно для нее — как шифрованное послание, указывающее на этот самый дом. Если так, здесь тоже могло быть сокрыто нечто важное.

 Но что?

 Когда они подошли ближе, пошел дождь. Рун продолжал настороженно присматриваться и прислушиваться. Группа остановилась на противоположной стороне улицы от дома. Мимо проносились машины, водители спешили попасть домой, пока гроза не разразилась в полную силу.

 Когда вдали загрохотал гром, Джордан поднял взгляд к верхним этажам здания. Сейчас сержант уже больше был похож на самого себя, хотя Рун отметил, что после нападения его сердцебиение слегка изменилось: теперь оно звучало скорее как тяжелые удары барабана, сопровождаемые слабым перезвоном. Может быть, эта странность присутствовала и прежде, а то, что произошло во время атаки стригоев, ускорило уже происходящие перемены и сделало их более явными.

 — У этого типа, Келли, делишки шли явно неплохо, если он мог позволить себе такое жилище, — заметил Джордан.

 Эрин кивнула.

 — Он пользовался поддержкой и покровительством императора Рудольфа. К тому же земля здесь была дешевой — считалось, что она проклята.

 — Что? — Стоун резко обернулся к ней.

 — Пока мы шли сюда, я «погуглила» со своего телефона все, что известно об этом месте, — объяснила она. — В языческие времена на этой земле было капище для жертвоприношений Морене, богине смерти. Эта история, вероятно, объясняет, почему легенду о докторе Фаусте связали с этим домом. И скорее всего она получила дальнейшее подтверждение из-за того, что Эдвард Келли утверждал, будто беседует с Белмагелем, злым ангелом.

 Джордан вытянул шею, вглядываясь.

 — Как бы то ни было, я вижу лишь дорогой жилой дом с кучей громоотводов.

 Элизабет стояла рядом с ним, изящно прикрывая глаза от дождевых струй тонкой рукой.

 — Что такое громоотвод?

 Джордан указал на красную черепичную крышу.

 — Видите этот флюгер, а рядом с ним шпиль? Оба сделаны так, чтобы притягивать молнию, а затем направлять к земле, где она безопасно разрядится в почву.