– Вы действительно посчитали, что мы бросим вас на растерзание волкам?

– О, волков я люблю, – ответила я, – зато пресса меня пугает.

Серый костюм сказал:

– Не думаю, что есть какой‑то другой способ безопасно попасть в больницу. Вообще нам имеет смысл послать вперед себя людей в больницу, чтобы не пропустить журналистов в палату Шуйлера.

– Правильно мыслите, Петерсон, как всегда. Свяжитесь со своими людьми в больнице.

Петерсон, Серый пиджак, вынул сотовый телефон и отошел в дальнюю часть комнаты. Видимо, чтобы немного уединиться для разговора.

Зазвонил другой телефон. Дьюбо достала тоненький мобильник из кармана и начала говорить по нему.

– Вы и вправду федеральный маршал? – спросил Чак.

– Правда, – ответила я.

Он осмотрел меня с ног до головы и обратно, но не так, как смотрит мужчина, взглядом оценивающим для чего‑то иного, чем секс.

– У вас есть пистолет в небольшой кобуре на спине. Он повернут боком, а не вверх или вниз, так что почти незаметен.

Я кивнула.

– Когда мы встретились впервые, вы это совершенно упустили из виду.

– Моя недоработка, – согласился он.

– Небрежность, – уточнила я.

– Этого не произойдет снова.

– Чего не произойдет?

– Меня, посчитавшего вас просто… подружкой.

– Вы всегда так колеблетесь, прежде, чем сказать слово «подружка»; Чак, а что вы в действительности хотите сказать?

– Вам это не понравится.

– Держу пари, что я знаю окончание фразы, которое вы постоянно опускаете, Чак.

Джейсон наблюдал за нами так, как он иногда наблюдал за окружающими, которые делали что‑то, что его интересовало или озадачивало. Он посмотрит, запомнит и постарается обсудить это позже. Иногда намного позже.

Чак огляделся вокруг и, поняв, что Дьюбо и Петерсон достаточно далеко, чтобы услышать его, сказал тихонько:

– Просто подстилка, я не стану больше считать, что вы просто подстилка.

Я кивнула.

– Да, так я и считала.

Глава 15

Мы добрались до больницы с таким пафосом, который не смог бы организовать, наверное, даже Жан‑Клод. Город не обеспечил бы его полицейским эскортом, не арестовав. Но нас до больницы Святого Джозефа с ее новейшим отделением интенсивной терапии эскорт сопровождал. Я ощутила, что дело пахнет нереально крупным пожертвованием.

У нас ушло некоторое время на то, чтобы успокоить руководство больницы, напуганное звуком полицейских сирен и лимузином. Черт, с нами было несколько людей в костюмах. Петерсон занял место Чака, который направился общаться с администрацией больницы. Если бы кто‑то заплатил мне кучу денег за то, чтобы снять больничное крыло, я бы тоже начала расшаркиваться.

В вестибюле, где Джейсон в очередной раз объяснял, что он не Саммерленд, я увидела портрет. Это была картина, выполненная в старомодном стиле, на которой был изображен мужчина в черном костюме, белой рубашке, жестком воротнике и с темно‑рыжими усами. Но за старомодной одеждой и растительностью на лице угадывались черты Джейсона.

Я неосознанно подошла к портрету. Со строгого лица незнакомца смотрели голубые глаза Джейсона.

Джейсон подошел и встал возле меня. Я повернулась от него к картине.

– Жутковатый, не так ли? – спросил он.

– Ты будешь выглядеть так же через несколько лет, если отрастишь усы.

– Знакомься, Джедидай Саммерленд. Он был главой местной религиозной общины, которая прибыла сюда, дабы уединиться от мирских страстей. Он был очень увлеченным верой человеком, но большинство семей, когда начинают копаться в своих корнях, уходящих во времена, когда он жил, находят множество людей, подозрительно на него похожих.