– У большинства лидеров бывает страсть к женщинам, – заметила я.

Он кивнул, затем улыбнулся, но улыбка оставила его глаза пустыми.

– Джедедай был убит вампирами. Видимо, он пытался их обратить в истинную веру, и им это не понравилось. Честно говоря, думаю, он попытался совратить одну немертвую даму и поплатился за это.

Он повернулся ко мне, не улыбаясь, в его глазах было что‑то, чего я не могла прочитать.

– Что? – переспросила я.

– Думаю, что его семье пришлось скрываться от вампиров. – Он отвернулся, пряча лицо, так что, что бы он ни думал, я не могла этого прочитать.

Я посмотрела на портрет на стене. Это было лицо Джейсона, но художник изобразил Джедедая очень реалистично, ни усмешки в глазах, ни улыбки, постоянно трогавшей уголки губ. То же самое лицо, но совершенно другой человек.

Петерсон подошел к нам. Он тоже пристально вгляделся в портрет.

– Семейное сходство почти пугающее, если вы позволите.

– Я не возражаю, – ответил Джейсон.

– Я освободил для вас дорогу, мистер Шуйлер, так что вы можете повидаться с отцом. Я буду сопровождать вас с одним из моих людей. Больничный персонал уже изловил двух репортеров, пытавших прорваться наверх. Я попросил, чтобы они оберегали личное пространство вашего отца, поскольку этого хочет губернатор. Я думаю, стоит ограничить доступ прессы.

– Спасибо, – проговорил Джейсон. Он все еще смотрел на портрет, когда говорил. Он повернулся и усмехнулся Петерсону. Это заполнило его глаза весельем и изменило его лицо… на лицо Джейсона.

Петерсон выглядел немного пораженным, но все же улыбнулся в ответ. Джейсон так действует на людей.

Он поискал мою руку, и я подала ему ее навстречу. Улыбка вдруг потускнела, и глаза стали почти такими же строгими, как на портрете.

– Давай покончим с этим.

Когда мы подошли к лифту, нас уже ждал мужчина в костюме и администратор больницы. Видимо, последняя собиралась к нам присоединиться. Мир богачей действительно отличается, ну или по крайней мере к ним отношение другое.

Рука Джейсона была немного теплее моей, но не потной, просто нервы. Он ликантроп, что означает, что любой стресс мог привести к изменениям. Он умел контролировать себя, по‑настоящему, но температура тела от нервов повышалась. Это был плохой знак.

Впервые я задалась вопросом, что случиться, если Джейсон перекинется прямо на глазах своих родных. Конечно же они были в курсе, что он оборотень. Или нет?

Журналисты точно узнают, как только доберутся до Интернет страницы «Запретного плода». Там афишировались не только стандартные параметры, но и информация о том, что стриптизер вампир или ликантроп, и в какое животное последний может перекинуться прямо на сцене. Если журналисты достаточно заинтригованы всей этой историей, они уже в курсе.

Администратор разговаривала с Джейсоном, который не реагировал на нее, попросту не слушая. Я посмотрела на нее мимо него и сказала:

– Это так мило с вашей стороны, помочь ему повидаться с отцом.

– Любой друг губернатора – наш желанный гость, – ответила она и улыбнулась.

Джейсон заговорил голосом, достаточно грубым, чтобы обидеть.

– Мой отец не друг губернатора.

Женщина посмотрела на меня, потом на Петерсона.

– Но я думала…

– Губернатор предполагал, что сходство сына мистера Шуйлера с его собственными сыновьями может стать проблемой в связи с прессой, так что меньшее, что мы могли сделать – удостовериться, что последние дни своей жизни мистер Шуйлер проведет в спокойствии.