Саша пораженно уставился на нее.

— Малявка, ты меня пугаешь! Сначала шкаф, теперь секс на прощание… Что будет, когда ты подрастешь?

Девушка смутилась, перевела взгляд на свои пальцы. Решила сменить тему.

— А как ты так, что папа не узнал?

— С матерью поговорил.

— Ясно.

Он протянул руку, осторожно заправил черные пряди ей за ухо.

— Не обиделась?

Наташа отрицательно покачала головой.

— Слабость у меня такая, тебя дразнить.

— Почему? — она наконец подняла на него взгляд.

— Понятия не имею.

Девушка снова осознала, что видит в его глазах те же непонятные эмоции, что и накануне вечером. Она не отрываясь вглядывалась в зеленую глубину, не столько пытаясь понять то, что видит, сколько пытаясь разобраться в собственной реакции на этот взгляд. А реакция была какой-то совершенно неправильной, новой, точнее новой по отношению именно к нему, к ее другу. Почему-то вспомнилось как он усадил ее к себе на колени. Захотелось чуть раздвинуть ноги и податься к нему вперед. Порыв длился доли секунды, следом за ним пришла паника. Девушка в ужасе распахнула глаза.

Он осознавал, что именно девочка видела в выражении его лица и не мог остановить себя, а может и не хотел. Она нужна ему. Вся. Прямо сейчас. Темные глаза расширились, губы приоткрылись, в окружающем шуме он не услышал, а скорее увидел как дыхание ее стало глубоким и частым. Она чуть подалась вперед. Этого мгновения хватило парню, чтобы верно оценить ее желания. Гибкое тело говорило лучше всяких слов. Мгновение ушло, девушка резко соединила колени вместе и сложила на них руки.

Закрылась. Испугалась. Причем испугалась не его, а саму себя. Саша подавил довольную улыбку. Пока сгодится.

— Колу больше не хочешь? — кивнул он. Она отрицательно покачала головой и отвернулась к стойке, усиленно делая вид, что заинтересовалась пузырьками в стакане.

— Девочка моя, — прошептал парень. — Ты хочешь.

***

Нина растерянно наблюдала с балкона за детьми. Барная стойка просматривалась с ее места очень хорошо.

— Что там? — склонился к ее уху Сергей, вырвавшись наконец из спора с Татьяной Ивановной о гипертонии. Дыхание мужчины коснулось кожи на шее. По спине Нины пробежали мурашки. Усилием воли заставила себя не дернуться и не отстраниться. В конце концов, Сергей не виноват, что она на него вот так реагирует.

— Дети.

Мужчина помолчал некоторое время.

— Сдается мне, Санька твой на мою дочь глаз положил.

Нина обернулась, теперь их лица разделяло не больше нескольких сантиметров.

— Не смотри ты на меня так испуганно. Не новость. Еще в машине заметил. Я не против, вот только побеседую с молодым человеком, — Сергей нахмурился. — Если ты, конечно, не возражаешь.

Она отрицательно покачала головой, не в силах говорить.

— Спасибо, Нин.

— Нет, нет, — спохватилась она. — Я знаю, он не подарок. Да, чего уж там, совсем не подарок и…

— Моя дочь тоже. Поверь мне. Командирша та еще выросла.

— Она — твоя единственная дочь, я уверена, что именно ей он боли не станет причинять. Только предугадать ничего не могу.

— Во-первых, он тоже твой единственный сын и, надо отметить, весьма зрелый для своего возраста человек, помимо прочего умный, настойчивый, амбициозный. А вообще, вмешиваться — не дело родителей, как бы сильно не любили мы. Это их жизнь, их ошибки. Наше дело помочь, поддержать, если надо.

Нина в очередной раз подивилась насколько схожи их взгляды в воспитании отпрысков, да и всегда были схожи.