Нина в очередной раз подивилась насколько схожи их взгляды в воспитании отпрысков, да и всегда были схожи.

— Спасибо, — улыбнулась она.

— За что? — удивился Сергей.

— Не знаю, — женщина пожала плечами.

Он поспешно отстранился, вернувшись на свое место. Такая близкая и такая далекая. Коснуться кончиками пальцев шеи, провести ладонью по ключицам, спуститься на грудь. Фантазия рисовала восхитительные картины. Сколько лет он сторонний наблюдатель в ее жизни. Друг, который слушает и поддерживает, когда ей плохо. Научился за годы держать мысли о ней где-то далеко в голове, подальше и поглубже. Теперь же она была свободна, почти свободна. Чем черт не шутит?

Он мог бы сейчас и здесь снять с нее джинсы, белье, раздвинуть ноги и войти. Чувствовать, видеть как она цепляется за него, обвивает ногами, слышать стоны, а может нет. Может она будет шептать его имя или просить больше. Он мог бы дать ей больше, много больше, чем мужчина, которому она на протяжении всех этих лет хранила верность. Возбуждение сменилось равной ему по силе злобой. Досада и ревность заглушили все происходящее вокруг. Игорь все эти годы знал и имел возможность каждое мгновение доставлять ей удовольствие, вот только вопрос пользовался ли такой возможностью?

Сергей взглянул на Нину, пытаясь в ее профиле разглядеть для себя ответ.

Ощутил пристальное внимание к своей персоне, обернулся. Татьяна с Анной молчаливо напряженно изучали его с той стороны стола. В глазах пожилых женщин светилось понимание и, что странно, одобрение. Стало ясно, что тут препятствий никаких не будет. Его поняли и благословили. Дело за малым: добиться Нины. На душе противно заскребли кошки.

***

Сергей спустился по лестнице, преодолел толпу и оказался возле барной стойки.

— Натал, меня оттуда, как представителя вражеского лагеря, выселили, велели тебя прислать.

Дочь рассмеялась, мужчина поймал недоуменный взгляд парня. Не поверил, мальчишка. Всегда был не по годам сообразительный. Внешне — копия Игорь, и с этим хуже всего. Хорошо, с детства знает, характером больше в мать пошел, а может и вовсе в Татьяну.

Козявка ускакала. Саша напрягся. Было нечто в выражении лица ее отца не то.

— Пойдем, где потише.

Парень кивнул и молча последовал с мужчиной к выходу. Тяжелые железные двери отрезали их от шума музыки. От воздуха немного закружилась голова. Таксист в машине в нескольких метрах от них встрепенулся, однако поняв, что клиентов заполучить не удастся, потерял интерес, откинулся на сиденье и задремал.

— Не понял еще, о чем речь пойдет?

Санька отрицательно покачал головой.

Мужчина кивнул.

— Точнее будет сказать “о ком”. О дочери и о том, чего именно ты от нее хочешь.

Парень сжал зубы. Эта тема входила в список его предположений. Разозлился, Сергей его прошлое знает неплохо. Решил запретить приближаться к козявке? Имеет полное право, да и причин не счесть, если вот так подумать. Придется что-то доказывать, идти в обход, изворачиваться. Саша подавил желание психануть. Что за невезение? Дернуло его втрескаться в девчонку? Одернул себя. Она лучшая, замечательная. Если надо будет что-то доказать, он наизнанку вывернется. Ради нее все, что угодно.

Сергей внимательно наблюдал за сменой выражений на лице мальчишки. Вот и весь разговор. Все с ним ясно, как день белый.

— Саш, скажи, помнишь как твой отец к матери относился, да и относится сейчас?

Парень кивнул.

— Любишь Наталку?

— Люблю, — сквозь стиснутые зубы процедил он.

— Хорошо, — улыбнулся мужчина. — Пошли обратно.

Сашка облегченно выдохнул.

До вопроса Сергея он и не задумывался о любви, но, подтвердив, произнеся то самое одно единственное слово, вдруг понял, что искренне говорит правду.