— Ты как с работой? Уверен, что можно отгул брать вот так?

— Раз я взял, значит можно, — заверил ее Саша, вспоминая взбешеную морду непосредственного. Ну и черт с ним. Сменит работу. С его профессией не сложно, хотя опыт маловат будет. Наталка важнее. — Домой?

— Ну, а куда еще в таком виде? Колени зеленые.

Парень покосился на джинсы, обтягивающие стройные ноги, короткий открытый топ, вздохнул. Если бы не знал ее все эти годы, решил бы, что намеренно дразнит, в памяти начали всплывать ночные мысли, включил радио, необходимо отвлечься.

В доме девушка указала ему в направлении кухни.

— Включи чайник, пожалуйста, я сейчас.

Она убежала вверх по лестнице. Саша выполнил просьбу и поднялся следом. Никто ведь не велел ему оставаться на кухне после того, как выполнит просьбу, правда? Распахнул дверь Наташиной комнаты, услышал визг, понял, что вовремя.

— А ну выйди! — козявка скакала на одной ноге, прикрывая грудь домашней футболкой. Вторую лодыжку занимали джинсы. Она поспешно откинула их в сторону, восстанавливая равновесие.

— Да, брось, чего я там не видел? — парень сделал несколько шагов и опустился на кровать. — Или ты меня удивить собралась?

Девушка покраснела то ли от стыда, то ли от ярости. Красавица. Вот в таком бы виде ее сейчас к нему в руки, как бы она выгибалась.

— Нет! Пошел вон.

— Грубиянка, — поморщился Саша, однако с места не сдвинулся. Еще чего. — Я чайник поставил.

У Наташи пропал дар речи, она просто возмущенно зашипела.

— Да, ладно. Я ж отвернусь, — решил уступить парень. — Не беда. Как можно будет — просто скажи, — и с улыбкой выполнил обещанное, тут же поинтересовавшись можно ли уже.

— Нет, — взвизгнула она.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только шорохом одежды.

— Уже можно?

— Нет.

— Капуша.

О затылок ударилась подушка и упала на пол возле его ног. Саша улыбнулся, склонился, поднял и швырнул ее через плечо хозяйке.

— А сейчас?

Теперь мягкое диванное украшение прилетело сразу, без ответа “нет”. Молчание — знак согласия. Большего и не надо. С этой оптимистичной мыслью он развернулся на сто восемьдесят градусов.

— Сашка! — увидеть много не удалось, подол футболки опустился, скрывая ее тело до середины бедра. Девушка с размаха кинула в него тем, что было в руке непосредственно. Поймал.

— Ого! Да, козявка, закидай меня своими трусиками.

Кажется, переборщил. Черные глаза свирепо сверкнули, задрав нос и сердито топая, она вышла из комнаты. Парень покрутил в руках белье. Те самые, с бабочкой, пожал плечами, положил в карман и ускакал следом за обиженным слоненком, выпрашивать прощения.

***

17 августа

Вторник

Наташа крутилась по комнате. Они должны быть на кровати. Это точно. Перевернула все вверх дном. Ничего. Ни-че-го-шеньки. Выходит Санька… Да, нет! Быть не может, зачем они ему?

Девушка задумчиво опустилась на матрас, обняла подушку и уставилась на плакат. Вообще говоря, ей понравилось. От воспоминаний о горящих зеленых глазах, пристально, с какой-то жадностью изучающих ее тело, стало тепло, невероятно знакомое ощущение. Она оглянулась на дверь. Думать о нем так неправильно, словно ворует, вдруг застукают? Одернула себя. Кто узнает? А разобраться в себе давно пора. Бежать больше некуда.

В голове воскрес ласковый сексуальный голос: “девочка моя”. Наташа сильнее сжала подушку, подтянула под себя ноги, дыхание сбилось. Она хотела… Хотела сейчас ощутить его, услышать снова его слова.