— Понял, — лаконично откликнулся штабс-капитан, но было понятно, что он недоволен таким мягким наказанием.

Я же считал, что офицер сам себя наказал. Мало кто захочет вести дела с подлым человеком.

— Оут, Макс! Я понимаю, что вы сейчас не на нашей волне, но тем не менее. Спасибо за вашу заботу о каждом воине и за высочайший профессионализм. Я горжусь знакомством с вами и с нетерпением жду нашей встречи.

Для большинства труд Макса и Оута остался скрыт, но я-то знал в каких условиях приходилось действовать моим товарищам и скольких Воинов каждый из них уже потерял.

— Фил, Жилик, Хмурый, Валерон, Василий! Я даже не знаю, что бы мы делали без вас. Создать условия для существования доброй сотни человек — это… это непросто. Ну и самое главное, параллельно с подготовкой к бою с северянами, вы закладывали основы экономического могущества надела! За это вам отдельная благодарность.

— Да ладно уж…

— Чего уж там…

— Будущие мануфактуры, заводы, школы, больницы и алхимические лаборатории будут носить ваши имена, не говоря уж о вашей пожизненной доле.

— Да я ж не из-за денег!

— Здорово!

Усмехнувшись про себя диаметрально противоположной реакции Хмурого и Жилика, я продолжил.

— Наши дорогие девушки! Айна, Алексия, Ольга… Ивановна! Вы одним своим присутствием освещали наш жизненный путь. Я не совру, если скажу, что в вас влюблены как минимум половина лагеря!

Эфир тут же наполнился смешками и согласными восклицаниями, и даже шутливыми признаниями в любви, поэтому пришлось сделать небольшую паузу.

— И знайте, что бы не случилось, лично я всегда приду к вам на помощь. И кем бы ни был ваш обидчик, будь то Одаренный, род или даже дворянский клан, вы всегда сможете рассчитывать на меня.

— И на меня!

— На меня тоже!

— Да на всех нас!

Интересно, насколько погаснет пыл большинства Воинов, когда они узнают истинный масштаб проблем наших девчат?

Ну да ладно с девушками и о девушках можно говорить вечно. И вообще, бьюсь об заклад, выговориться перед боем захотят все, а значит нужно поспешить.

— Алабай, признаться, иногда я завидую Айне. Такого преданного и верного друга как ты нужно ещё поискать, да Хмурый?

— Это точно, — усмехнулся Воин, а перевёртыш хоть и промолчал, но до меня донеслись его эмоции: смущение, благодарность и… восторг?

— Игнат Иванович! Я знаю, что вы нас слышите, и хочу перед вами извиниться. Изначально у меня сложилось о вас неправильно впечатление, но сейчас я вижу, как вы заботитесь о нас и приглядываете. Вы самый крутой физрук! Спасибо вам большое и… я этого не забуду.

Вылазка, Пустыня, Мирон… И это только верхушка айсберга. А сколько случаев мы не знаем? Не удивлюсь, если у нашего физрука за спиной уже целое кладбище из северян!

— Иван! Тебя хочу поблагодарить лично, что ни на минуту не забываешь про Рому Дубровского и делаешь все, чтобы ему помочь. И знай, какой бы ты путь не выбрал, я тебя… поддержу.

— Кхм…

Думаю, Иван понял мой намек. Надюсь у них с Ольгой все сложится несмотря на… обстоятельства.

— А я отчисляюсь с гимназии! — неожиданно заявил Толстой. — Прямо сейчас!

— Ты дурак? — возмутился Прокудин-Горский. — С какого перепугу?

— Ольга! — Толстой проигнорировал, как гневный окрик Игоря, так и зашумевших гимназистов. — Выходи за меня!

Хах, вон оно что! Ну Толстой, ну дает! Не знаю, насколько успешными окажутся их отношения, но его поступок заслуживает уважения.