Чуйка Воина свербила все ощутимей, все мои чувства буквально вопили о том, что враг приближается, но… на тропе никого не было!

Что за ерунда!

Я покосился на Алабая — пёс лежал с закрытыми глазами, но его ноздри жадно втягивали воздух, а его морда медленно поворачивалась влево будто…

Будто принюхиваясь к кому-то невидимому!

Эх, владел бы я магией, поднял бы водяную взвесь или вызвал пыльную бурю… Сейчас же… стрелять вслепую?

Хотя, ведь у нас есть Ги’Дэрека!

Я посмотрел на Антуана, но тот не видел и не слышал ничего вокруг и не моргая смотрел на тропу, боясь пропустить северян.

«До этого не достучаться!» — мелькнула мысль, и я впился взглядом в нахмурившегося Хмурого.

Воин понимал, что происходит что-то не то, но, видимо до сих пор не понял, что именно.

Мой взгляд он почувствовал практически мгновенно и вопросительно посмотрел в ответ.

Я приложил показал на глаза и тут же их зажмурил. Открыл глаза и кивнул на лесную тропу.

Хмурый коротко кивнул, показывая, что понял мою пантомиму, и нахмурился ещё сильнее, видимо решая, что делать с невидимками.

Я показал взглядом на Ги’Дэрека, но Хмурый лишь недоуменно пожал плечами.

Пришлось снова показывать на Антуана и шевелить губами — мол, скажи ему.

Воин скривился, но меня всё же послушал — наклонился к Ги’Дэрека и что-то зашептал ему на ухо.

Чуйка, тем временем, чуть ли не выла, предупреждая, что ещё чуть-чуть и нас раскроют.

Северяне приближались, и я уже чувствовал их эмоции — усталость, недовольство и совсем немного настороженность.

Дико хотелось нажать на спусковую скобу, но я усилием воли сдержался.

Ведь как только щелкнет тетива арбалета, мы мигом потеряем все наше преимущество и инициативу.

А о том, что невидимки могут сделать с нашим отрядом, я старался не думать.

Ги’Дэрека, слава Богу, понял Хмурого с полуслова.

Он закусил губу, снял с пояса фляжку, бесшумно скрутил крышку и опрокинул её на землю.

Выждав, пока вода с тихим журчанием выльется на траву, он сделал плавный жест ладонью и… с усилием толкнул от себя воздух.

Тут же подул прохладный ветерок, а с того места, где засели Хмурый со Славиком и Антуаном, поднялась стена водяной пыли и шустро полетела по тропе.

На эмоциональном плане я засек удивление, тут же сменившееся азартом вперемешку со страхом, а потом водяная взвесь добралась до северян.

Ытц! Ытц! Ытц!

Стоило воде облепить первую фигуру, как в нее тут же угодили три арбалетных болта.

И если Славика можно понять, то какого ксура выстрелили Толстой с Горчаковым я не знал.

Тело врага медленно завалилось лицом вниз, а в следующий миг спокойная лесная тропа взорвалась яростными криками и звоном кровопролитного боя.

— Ху! — выкрикнул один из северян, вскидывая перед собой руки.

Левая вытянута вперед, вторая что-то сжимает на уровне подбородка — не нужно быть гением дедукции, чтобы догадаться, что это лучник.

Ытц!

Мой абралет выплюнул болт, на какую-то дулю секунд опередив вражеского лучника.

Фьють!

Славик, выстрелив из арбалета упал на землю и, как-то по-особому сложив пальцы, коротко свистнул.

У спрятанного за кустом наруча появился механический паучок и, выбежав на середину тропы, вцепился своими механическими лапками в землю.

Бзззззз!

На его спине противно зажужжал странного вида барабан, а в следующий миг в северян полетели десятки стальных игл.

Ктц! Ктц! Ктц! Ктц!

Слава — молоток: и на землю упал, уходя с линии выстрела, и правильный конструкт вызвал!

Я мимоходом отметил правильные действия товарища и, выпустив арбалет из рук, рванул вперёд — прикрывая собой Сашу с Ваней.