Алексей Вязовский, Алексей Даньшин. Кровь Серебряного Народа. Том 3
Глава 1
В царстве Санти-Дай не было ветра уже почти сорок лет — с того самого момента, как небо над столицей навсегда затянуло пеплом. Здесь не пели птицы, не шумела листва. Хрон-Ра, некогда блиставшая каменными шпилями и золотой вязью на стенах, теперь напоминала гигантское кладбище, оставленное без присмотра. Пыль — мелкая, серая, сухая — покрывала всё: статуи древних царей, замершие фонтаны и бесчисленные ряды саркофагов, в которых спали «высшие» Кровавого Престола. Глубоко под центральным зиккуратом, в Зале Первородного Сердца, царил холод. Раньше здесь стоял гул от кристаллических пирамид, перегонявших потоки Эфира через гигантские накопители. Теперь здесь была лишь тишина. Малакор, Праотец Кровавого Престола, открыл глаза. Это движение далось ему с трудом — веки словно приклеились к глазницам. В его груди не билось сердце, но в жилах всё ещё текла густая, перенасыщенная магией субстанция, которую они называли «Старой Кровью». Он медленно поднялся с костяного ложа. Кожа на его руках была тонкой, как пергамент, сквозь неё отчётливо просвечивали тёмные нити сосудов. Малакор чувствовал голод. Такой сильный, пронзительный, что Праотец даже застонал. Сорок лет назад их эксперимент обрушил этот мир. Попытка подчинить себе Ядро, замкнуть все Ветры Эфира на один единственный зиккурат в центре Кровавого Престола закончилась катастрофой. Ядро не подчинилось — оно треснуло, словно перекалённый кристалл. Магия перестала течь по миру ровным потоком, превратившись в редкие непредсказуемые порывы. И тогда Праотец погрузил «высших» в сон, надеясь дождаться времён, когда мир исцелится. Сам собой. Но он исцеляться не хотел. Малакор услышал шорох, обернулся. Из ниш в стенах, стряхивая пыль, выходили остальные. Их было трое — тех, кто сохранил достаточно сил, чтобы не впасть в полный сон и изредка просыпаться при любом мелком порыве Ветров Эфира. — Вы тоже почувствовали это? — голос Иш-Калы, Праматери Клана Скорби, походил на скрежет. Она была закутана в лохмотья некогда роскошного шёлка, а её лицо скрывала маска из потемневшего серебра. — Это был зов? Или порыв ветра? — спросил Алистор «Кровавый граф», самый молодой из них, чьи глаза горели лихорадочным красным светом. Они подошли к центру зала. Там, на постаменте из чёрного небесного камня, покоилось то, что они называли «Колодцем Истинных Отражений». Это было зеркало, которое ничего не отражало. Десятилетиями его поверхность оставалась неподвижной, мутной. Но сегодня Колодец ожил. По нему пробегала мелкая рябь. Изображение внутри начало вращаться словно вихрь, медленно ускоряясь, пока в центре не образовалась глубокая воронка. Из неё, словно из тумана, начали проступать образы. «Высшие» окружили артефакт. Их глаза были прикованы к проступающим видениям. Зеркало показывало степь. Далёкую, выжженную солнцем землю с холмами и высоким разнотравьем. По степи, засыпая друг друга стрелами, скакали всадники. Некоторые были обычными — в лохматых шапках, на низеньких лошадях. Другие — странные, с разноцветными накидками, которые развевались позади них за спинами. — Это Торгул, — «Кровавый граф» узнал фигуру человека, изображение которого показал Колодец. — Верховный хан степи. С кем он сражается? Отражение перескочило на новую картинку. Три древних существа наблюдали, как вороной конь хана получает арбалетную стрелу в круп, переворачивается через голову. Они увидели, как Торгул вылетает из седла и как его шея ломается о камни. И даже услышали триумфальный сигнал рога какого-то эльфа, сидящего на белом коне над трупом хана. А потом показалось развевающееся чёрное полотнище флага с изображением серебристого вихря. |
