Алексей Вязовский, Алексей Даньшин. Кровь Серебряного Народа
Кровь Серебряного Народа – 1
Глава 1
Сознание всплыло медленно, с трудом, словно кто-то вытягивал меня из глубины, цепляя за волосы.
Первое, что я почувствовал, — это покачивание. Хоть и плавное, но слишком резкое для повозки или лодки и слишком мягкое для седла. Меня несут. Каждое движение отдавалось в рёбра тупым ударом, а голова будто висела на последней жилке. Бам, бам — кровь в венах билась словно набатный колокол.
Я открыл глаза.
Небо над мной было неправильным. Не солнечным и ясным, а какой-то тусклый, выцветший диск болтался в жёлто-серой дымке. Светило… мало похожее на привычное солнце. Оно еле грело, как неисправная лампочка перед тем, как окончательно погаснуть.
Ресницы дрогнули, и перед моими глазами всё поплыло.
Сбоку мелькнуло движение. Стройная фигура в зелёном плаще с капюшоном, длинный лук за плечами, и шаг — такой лёгкий и пружинистый. На миг я увидел заострённое ухо. Эльфийское? Ухо было настолько чётким, что в голове что-то неприятно зазвенело.
Что за… где я вообще?..
Меня резко опустили вниз. Я охнул от боли, носилки глухо ударились о землю. На мгновение мир перестал двигаться, и это было почти счастье.
Изо рта вырвался хрип:
— Воды…
Звук получился какой-то чужой. Глубокий и низкий — и точно не мой. Я даже не был уверен, что губы сложили то слово, которое я пытался сказать. «Нен»?
Надо мной склонилось лицо. Морщинистое, как резьба по дереву. Всё в каких-то татуировках, чем-то напоминающих рунную вязь. Светлые волосы, перехваченные ремешком. И те же заострённые уши с тонкими волосками на кончиках. Зубы белые, губы тонкие, сжатые словно в каком-то нервном спазме… Вроде не совсем старое лицо, но волосы седые. За спиной виднеется «рог» лука. Ничего непонятно.
Воин — странный сплав молодого и старика — заговорил со мной короткими рублеными фразами, от которых у меня в голове оседали только отдельные звуки. Ни одного знакомого слова, какая-то тарабарщина.
Я попробовал поднять руку. Получилось. Удивлённо посмотрел на свои пальцы. Длинные и тонкие, и… чужие! Кисть, которую я точно никогда в жизни не видел. Перевернул руку. Странные мозоли. Картинка опять раздвоилась и «поплыла».
«Не моя рука», — успел подумать я, когда боль рванула в голову. Я инстинктивно коснулся лба. Под пальцами оказалась влажная тёплая ткань. Повязка? Пропитанная чем-то липким. Кровью?
И тут меня вывернуло.
Старик успел подставить тряпку и придержал меня сильной рукой за плечо. Меня рвало долго и мучительно, до судорог. Сначала ничтожными остатками пищи из желудка, потом пустотой. Когда отпустило, у меня дрожали руки, будто после лихорадки. «Старик» ловко отодвинул загрязнённую тряпку и бросил её кому-то. А потом откинул край повязки на моём лбу.
Я почувствовал, как что-то липкое тянется за тканью, как свежая кровь сочится наружу. Жжёт! «Старик» прищурился и осмотрел рану. Я видел только обрывки его движений, смазанные, как в плохом сне.
Ушастый взял в руки миску с водой, и в воздухе запахло травами. Мягкая влажная ткань осторожно коснулась кожи. Похоже, у меня на лбу смывали кровь. Я стиснул зубы, не давая себе заорать от боли.
Кто-то, наконец-то, подал воду. Мне прижали к губам кружку, и я пил жадно, захлёбываясь, потому что горло, несмотря на блевотину, будто высохло до состояния камня.
— Достаточно, молодой господин, — сказал старик. Потом тяжело вздохнул, будто сожалея о чём-то.
Молодой господин?
Слова ударили по сознанию. Я их почему-то понял не ушами, а где-то глубже, всем своим нутром. Будто внутри кто-то дёрнулся, удивившись не меньше моего. |