– Где мы? – пробормотала Грейс.

– Недалеко от Пустоши, – ответил Фолкен. – Теперь я понимаю, почему король прячет своих людей именно тут. За всю историю Фаленгарта никто здесь не селился.

Они подошли к костру в ложбине, чтобы укрыться от холодного ветра. Около дюжины воинов спали, завернувшись в одеяла, вокруг огня, но когда послышалась тяжелая поступь короля, они зашевелились. Он дружелюбно лягнул кучу тряпок. Куча взвизгнула, вскочила на ноги и побежала вслед за королем.

– Нельзя пинать собак, – заявила Грейс.

Фолкен негромко рассмеялся.

– Уж поверь мне, Кел никогда не пинает своих собак. Он любит их больше всего на свете. Ну, за исключением эля.

– Но тогда?..

Грейс замолчала, поскольку ободранная собака посмотрела на нее, и она поняла, что это человек.

Его волосы слиплись от грязи, но он улыбнулся ей, обнажив сточенные зубы. Под слоем грязи Грейс разглядела татуировку, покрывавшую руки, шею и даже лицо.

– Это один из дикарей Кела, – ответил Фолкен на незаконченный вопрос Грейс. – Они живут в далеких горах Фол Эренн. В основном стараются держаться подальше от больших городов, но Кел умудрился найти с ними общий язык.

Король вытащил из кармана грязный кусок сушеного мяса и бросил его дикарю. Тот умудрился поймать мясо зубами и отбежал в сторону, чтобы никто не помешал ему есть.

– Я вижу, – сухо заметила Грейс.

Все члены диковинного отряда Кела проснулись и с трудом поднимались на ноги. Большинство были закаленными воинами, вроде тех, что помогли Келу расправиться с черными рыцарями, но среди них Грейс заметила еще одного дикаря, а также несколько полногрудых женщин с нечесаными волосами, игривыми улыбками и розовыми щеками. У Грейс сложилось впечатление, что ни одна из них не станет возражать, если ее назовут девкой. Более того, если учесть, что они даже не попытались затянуть корсажи своих грязных платьев, они бы сильно удивились, если бы их называли иначе.

Атмосфера вокруг костра была веселой и непринужденной, словно все ждали продолжения пира. В ответ на приказ Кела принести упомянутую выше настойку раздались радостные вопли и смех. К Грейс потянулись дружеские руки, ее усадили возле костра, кто-то вручил ей деревянную чашку. Она сделала глоток и чуть не поперхнулась; напиток почти ничем не отличался от отвратительного джина. Однако кто-то хлопнул ее по спине, и она проглотила чудовищную жидкость.

И почувствовала, как тут же по всему телу разлилось приятное тепло. Бельтан и Фолкен молча приняли чашки с грубым, но эффективным напитком, и даже Вани не смогла отказать королю. Т'гол, не моргнув глазом, выпила всю чашку, чем заслужила одобрительные возгласы разношерстного воинства.

Грейс смотрела в огонь, наблюдая за тем, как дерево превращается в пепел. Неужели такая же участь постигла Морской Дозор? Она вспомнила прикосновение губ Элварда. Ей ужасно хотелось верить, что граф уцелел; тем не менее она прекрасно понимала, что он погиб. Он остался в замке, чтобы они могли вырваться на свободу – первый и последний благородный поступок в его жизни.

И что это ему дало, Грейс? Его мать сошла с ума, но она пыталась ему помочь, защитить. А ты принесла ему смерть.

Нет, неправда. Грейс сомневалась, что любила Элварда – она даже не знала, способна ли она вообще на это чувство. Однако ему удалось возродить ощущения, которые Грейс считала умершими навсегда. В свою очередь, Грейс дала ему возможность спастись от тени – сам Элвард не сумел бы вырваться из ее цепких когтей. Нет, Грейс никогда не станет жалеть, что ей довелось встретиться с лордом Элвардом из Морского Дозора.

Примостившись между Фолкеном и Бельтаном, она слушала рассказ Кела – он не жалел красок – о том, что произошло с тех пор, как Фолкен их покинул.