Потом перелистал дневник назад и пририсовал стрелку к рассказу о ночи, проведенной им у Кеоразов. Стрелка указывала на историю Азима. Джереми изложил ее, основываясь на том, что ему той же ночью вкратце успел поведать по телефону напарник. Весомым дополнением послужили слова имама и Халиля, а также выводы, сделанные им самим в свете только что открытых фактов. Кроме того, он позволил себе несколько приукрасить повествование полностью выдуманными деталями.

Теперь в дневнике все: и личные ощущения, и объективные итоги следствия. Этого вполне достаточно, чтобы понять истинную сущность Фрэнсиса Кеораза. Богач действительно выглядел монстром, даже на фоне несчастного, больного создания, которым он манипулировал и чьими руками совершал преступления. Поставив финальную точку в дописанном при свечах рассказе, Джереми оставил блокнот открытым на столе и взял оружие. Он собирался уведомить своих коллег из полиции по телефону о существовании этого гнусного подземелья, чтобы они забрали тело ребенка и получили в свое распоряжение все неопровержимые факты. Но ничего больше говорить не собирался.

Пусть они исследуют место преступления, а он использует имевшееся у него время наилучшим для всех образом. Пока несовершенное человеческое общество не взяло дело в свои руки. Пока миллионер еще не воспользовался своими связями, чтобы уйти от наказания. Не успел воздействовать соответствующим образом на податливые сочленения системы. Трещина в восприятии зла, о которой он так красиво разглагольствовал, не расколола всю цивилизацию. Злокачественная опухоль коррупции бессильна заразить его, Джереми Мэтсона. Фрэнсису Кеоразу придется во всем сознаться — или исчезнуть.

Пламя одной свечи заколебалось, в вязком бортике вокруг фитиля образовалась выемка, по которой устремился вниз прозрачный воск. Фигура детектива растворилась во тьме за границами тусклого света. Расплавленный воск потек по столу, но с каждой секундой ему было все труднее двигаться дальше. Кровь свечки постепенно отвердевала по мере того, как удалялась от ее сердца. Дневник Джереми Мэтсона лежал чуть в стороне, и теплый ручеек направлялся к нему. В конце концов восковая прожилка застыла в неподвижности, стала совершенно твердой, белой и холодной. Вскоре обе свечи погасли.

«Фрэнсис Кеораз заговорит — или исчезнет. Я оставляю дневник здесь и готовлюсь отправиться в путь. За моей спиной остается безжизненное тело ребенка. Смерти присуща сдержанность, невиданная среди живых. Быть может, после того как я покину это место, смерть сама явится сюда и закроет могилу полой своего плаща, укутает комнату холодным саваном. А обе свечи разом погаснут, как по волшебству».

Этими словами заканчивался дневник. Марион пролистала следующие страницы: ничего нового, только добавленная в самый конец глава о приключениях Азима. Эту часть Марион уже прочитала раньше; изучила, как сшиты листы в тетради, и убедилась, что ничего вроде бы не утрачено, все на месте. Дневник выглядел старым, но совершенно целым.

Странный фильм, который разворачивался перед внутренним взором Марион во время чтения, прервался на полуслове. Череда воображаемых картин из минувшей эпохи завершилась вопросительным знаком: а что дальше? Закрыла книжку в кожаном переплете и некоторое время пристально ее разглядывала. Что дальше — ведь все это не может кончиться вот так. Нет ни выводов, ни эпилога — ничего! Тихий голос внутри нее выступил в роли адвоката дьявола:«Ведь ты читала не просто историю, похожую на все прочие. Ты читала о том, что было на самом деле! А чего ждать от реальности? Здесь не может быть ни идеального порядка, ни четкой структуры. Реальность — это повествование, полное недостатков, пробелов и знаков вопроса. Причем далеко не всегда в конце даются ответы. Истина именно такова — несовершенна и неполна. И никак иначе».

Джереми Мэтсон не смог спасти ребенка. Детектив вступил в схватку с гул, а затем отправился в усадьбу Кеораза.