|
Детектив вступил в схватку с гул, а затем отправился в усадьбу Кеораза. Англичанин не сомневался в виновности богача, на это указывало слишком много отягчающих обстоятельств; их просто невозможно счесть случайным совпадением. И что произошло потом — сознался ли Кеораз? Может быть, и сознался, находясь под прицелом кольта Джереми… Или заговорил, ощущая на себе ошеломленный взгляд жены. Но было ли официально предъявлено обвинение миллионеру Фрэнсису Кеоразу? Или он покончил с собой, отчетливо осознавая, что его ждет? По итогам чтения дневника складывалось впечатление, что имелся и иной вариант развития событий, причем более чем вероятный, несмотря на весь свой драматизм. Джереми навел пистолет на убийцу детей, чтобы заставить его сознаться. Однако ярость и отвращение побудили детектива нажать курок.
Марион громко выругалась: если иметь доступ в интернет, очень быстро отыскала бы в архивах прессы информацию о том, чем кончилось это дело. Впрочем, есть еще одна проблема. Теперь, прочитав текст до конца, она по-прежнему не понимала, почему некое лицо стремилось любой ценой вернуть себе дневник. Что же делало книгу настолько ценной? Да вроде бы ничего… ничего, кроме правды о давным-давно совершенных убийствах детей. Правды… и признаний человека с израненным сердцем. Джереми открыл свою душу полностью, без остатка. Джереми… Марион произвела в уме быстрый подсчет. Если он до сих пор жив, ему сейчас должно быть чуть более ста лет. Маловероятно, но все же возможно. Джо и брат Жиль — единственные пожилые мужчины в Мон-Сен-Мишель. Ни один, ни другой не выглядят так, будто им больше ста лет. И все же способна ли она точно определить их возраст? Нет… Кроме того, не следует забывать и сестру Люсию… Иезавель? Нет, ничто в монахине не указывало на ту элегантность и грацию, о которых говорил Джереми. Даже спустя много лет Иезавель не могла утратить их полностью. Лицо сестры Люсии внушало страх, оно было столь же отталкивающее, как и ее характер. Джереми… Марион все время возвращалась к мыслям о нем. Он обладал удивительным обаянием. Подобно магниту, притягивал ее, так что она готова была видеть его повсюду… А если попробовать взглянуть на это по-другому? Нужно установить личность таинственного преследователя. Какими фактами она располагает? Он прекрасно знает Мон-Сен-Мишель и собственно аббатство. Но это можно сказать обо всех, кто здесь живет. У него есть ключи от всех дверей в монастыре, а также от двери ее дома — точно такая же связка, как у всех членов братии. Следовательно, это кто-то из монахов или монахинь. Но ведь можно сделать дубликат. Что еще ей известно? Он в хорошей физической форме, этот таинственный силуэт, — доказал это, когда Марион за ним гналась. Брат Дамьен — он часто бегает по утрам. Людвиг… этот — бывший регбист. Нельзя забывать о Грегуаре — качает мускулы. Итак, три кандидатуры. Что еще? Головоломка… Этот человек любит поиграть. В первые же часы ее пребывания здесь прислал ей интеллектуальный вызов. За вторым письмом наверняка последовали бы другие, это понятно. Но тут она обнаружила дневник и вызвала неудовольствие их отправителя. Брат Дамьен — любитель кроссвордов и других интеллектуальных игр. Однако его личность кажется слишком прозрачной, у него как будто нет качеств, нужных для преследователя. Скрывается за маской? Это кажется маловероятным… Марион никак не удавалось отделаться от подозрений насчет брата Жиля. Слишком хрупок, для того чтобы со всех ног мчаться по аббатству, — нет… А что если они действуют дуэтом? Брат Жиль командует, а брат Дамьен подчиняется его власти и предоставляет свое сильное тело в распоряжение старшего. Эта картина выглядела не слишком правдоподобной. Пожилой монах выглядел слишком большим брюзгой и мракобесом, чтобы ценить интеллектуальные игры и тем более головоломки. Невозможно представить, что он, сидя в своей келье, с удовольствием составлял загадку к прибытию гостьи, чтобы просто приветствовать ее и заодно проверить умственные способности, — это совсем не в его стиле. |
