Запах смерти не был здесь так силен, и у меня перестало крутить в животе. Я шагал вслед за Квин между горами костей до тех пор, пока мы не добрались до дальнего угла, где сквозь большую дыру в высоком потолке пробивался широкий луч лунного света, достаточно яркого, чтобы ясно видеть все вокруг.

Квин показала на широкий деревянный желоб неподалеку:

– Кости отправляют на два этажа ниже, из некоторых после перемалывания делают клей, но большая часть идет на удобрения. Здесь ничего не пропадает зря.

Опустившись на колени, она развязала кожаный сверток, который принесла с собой, развернула его и предложила:

– Выбирай палку.

В свертке оказалось четыре палки, очень похожие на те, которыми мы пользовались в Майпосине. Чуть длиннее меча «триг», они утолщались к концу и были закруглены, чтобы уменьшить риск серьезного ранения. И все равно бой на палках – опасное дело; я знавал парня, который таким образом лишился глаза.

Я тоже опустился на колени, выбрал палку и подождал, пока выбор сделает Квин.

– Тот лак, которого ты сегодня уложил… – сказала она, встав напротив меня. – Довольно круто, что ты ухитрился проделать такое в свой первый день, но недостаточно круто. Я тоже уложила одного лака, но мой был настоящим, его готовили для арены, а твоему задали шаблоны только для тренировок, чтобы он двигался не спеша.

– Значит, тебя порезал тот симулакр? – спросил я, взглянув на шрам на ее лице.

Квин кивнула:

– Но оно того стоило. У мужчин, сражающихся на Арене 13, шрамы только на руках. Мой шрам лучше. Лак не попал мне в глаз потому, что я была для него слишком проворной.

Ее рассказ отличался от рассказа Палма – дескать, отец Квин появился как раз вовремя, чтобы ее спасти, – но она явно не хотела больше говорить о том происшествии.

– Пошли туда, – она махнула в сторону. – Там больше места и посветлее. Никто не поднимется сюда во время ночной вахты, чтобы нам помешать.

Прежде чем сделать первый шаг, Квин долго и пристально посмотрела на меня, и у меня заколотилось сердце.

Я последовал за ней в луч лунного света, туда, где было свободное от костей место.

Несмотря на необычные обстоятельства, во мне поднялось такое же возбуждение, какое я испытывал перед любым другим боем. Странно было драться с девчонкой, но это не меняло сути дела – я всегда сражался, чтобы победить.

– Готов? – спросила Квин. – До трех побед?

Я кивнул… И тут она напала без предупреждения.

Интересно, что на самом деле произошло, когда Квин встретилась с лаком? Кому верить – ей или Палму?

Несколько секунд спустя я получил ответ на свой вопрос.

Это был настоящий бой, и Квин двигалась быстро, быстрее всех других противников, с какими я когда-либо дрался.

Она ринулась вперед, целя мне в голову, а когда я ушел от удара, протанцевала за мной, крутясь и вращаясь, и попыталась ткнуть мне палкой в левый висок. Я нырнул вправо… И слишком поздно осознал свою ошибку. Теперь палка была в ее левой руке, и она угодила мне в лоб над правым глазом, заставив упасть на колени. От сильного удара меня затошнило.

Сделав два шага назад, Квин сказала:

– Первая кровь за мной.

Она была права: в глаз мне стекала кровь. Я смахнул ее тыльной стороной руки и приготовился к следующей атаке Квин.

На этот раз я следил за ней гораздо внимательней. Перебрасывать палку из руки в руку – такого трюка я прежде не видел, но больше меня на этом не подловишь.

Квин улыбнулась и быстро перекинула палку из правой руки в левую, а потом – обратно. Прием был проделан безупречно, очень умело – она, наверное, часами отрабатывала его.