11

Никто не дерется с девчонками

Другие считают Ним богиней, которая выбирает смертного, чтобы тот стал ее чемпионом.

Все это верно.

– Чем это вы занимались? Ну и вид у тебя!

Издевательский голос вырвал меня из сна без сновидений, я открыл глаза и увидел ухмылку Палма, который глядел на меня сверху вниз.

Я медленно сел. Голова болела, и, когда я дотронулся до лба, рука оказалась липкой от крови. Подушка тоже была заляпана кровью, и на меня нахлынули воспоминания о событиях минувшей ночи.

– Кто это тебя так? – спросил Палм. – Паршиво выглядишь.

Они с Дейноном спали, когда я минувшей ночью прокрался обратно в комнату.

– Я дрался на палках, – ответил я, пытаясь собраться с мыслями.

Это было нелегко; в голове начала пульсировать боль.

– И, похоже, проиграл, – самодовольно заметил Палм.

– Нет. Было три схватки, и я выиграл! – не подумав, ответил я, раздраженный его попыткой сделать из меня дурака.

– С кем же ты дрался? Квин водила тебя в Общину?

Я покачал головой:

– Нет, мы ходили в другое место. Я дрался с Квин.

В тот же миг я понял, что совершил ошибку: не надо было рассказывать об этом.

Никогда не забуду, какое у Палма сделалось лицо – изумленное и, кажется, торжествующее. Потом это выражение медленно изменилось на презрительное.

– Ты дрался с Квин? Дрался с девчонкой?!

Я кивнул. Голова болела, когда я ею двигал. Болело все.

– Никто не дерется с девчонками, – сказал Палм, качая головой и глядя на Дейнона так, будто не мог поверить своим ушам.

Дейнон избегал моего взгляда.

Я-то думал, Квин дралась с ними обоими и им обоим показывала Колесо. Но, видимо, я ошибался и Квин не бросала им вызов.

– Как только все выплывет наружу, над тобой будет потешаться весь город! – глумливо заявил Палм. – Ну и стыд! И здесь тебе больше не учиться: ты закончил, еще не успев начать! Тебе никогда не скрыть случившееся от Тайрона.

С этими словами он вышел из комнаты, наверняка собираясь по своему обыкновению первым спуститься к завтраку.

Взглянув на картину с изображением бойца Арены 13 над его кроватью, я печально подумал: «Похоже, я лишил себя шанса сражаться там».

Он ждал в саду за домом, и, едва взглянув на его лицо, я понял – дело плохо. Сперва, когда я вышел на солнечный свет раннего утра, он стоял ко мне спиной, и я заметил у его ног сверток одежды, перевязанный веревкой. Сердце мое упало: я узнал рубашку, в которой пришел сюда из Майпосина.

Тут Тайрон повернулся ко мне лицом. Он выглядел скорее печальным, чем сердитым.

– Ты меня подвел, мальчик, – сказал он. – Я не разрешаю драться на палках, и ты это знал. Ты что, не слушал? По-моему, я объяснил все достаточно ясно.

– Мне жаль, – услышал я собственный голос, зная, что слова ничего не изменят.

Почему я позволил Квин подбить меня на эту драку? Моя мечта была на расстоянии вытянутой руки – а теперь я потерял ее из-за дурацкого палочного боя.

– Жаль? Тебе жаль? А что, по-твоему, должен чувствовать я? У тебя есть талант, мальчик, но теперь все пошло прахом. Твоя карьера в Триге закончилась, не успев начаться. Когда ты уйдешь от меня, тебя никто уже не примет. То, что ты обманул мое доверие, само по себе скверно, но в десять раз хуже, что в этом участвовала моя дочь. Девчонка и так сплошное сумасбродство – не хватало еще, чтобы ты ее поощрял.

Тайрон поднял сверток с одеждой и швырнул в мою сторону, а потом, не сказав больше ни слова, ушел в дом и с силой захлопнул за собой дверь.