Это подействовало. Она подняла голову и посмотрела на него сияющими глазами, но нерешительно, все еще не осмеливаясь довериться ему.

— Так что же было с горным королем? Что такое ты натворила?

— Нет, это не я, — торопливо ответила она. — Это сделали наши работники…

— Объяснили же, в чем дело.

— Они пели.

— О горном короле?

— Да. И я представила себе, как он выглядит: он был похож на тебя. Если честно, то он и ты — одно и то же.

Доминик слушал, не перебивая. Но на этом ее сумбурные пояснения закончились.

— И что же в этом плохого?

— Эта песня… — она помедлила, — не очень приличная.

— Не очень приличная? — произнес он, с трудом сохраняя серьезность.

— Если спеть куплеты по порядку, то это просто ужасно.

— Спой ее мне, Виллему!

— Не-е-ет! — возмутилась она. — Никогда в жизни!

— И это все?

Виллему не отвечала.

— Значит, было что-то еще, — тихо произнес он, придвинулся поближе к перегородке, просунул в щель руки.

Поколебавшись, Виллему взяла его за руки.

Он ласкал ее ладони большим пальцем, медленно и ритмично.

— Разве ты не видишь, что я хочу ее послушать? Теперь, когда мы одни — ты и я. Дай мне немного помечтать!

Прижав лоб к перегородке, она закрыла глаза.

— Когда они пели, я думала о тебе. И мне было так хорошо…

— Могу себе представить. Расскажи, как именно…

— Тогда мне удалось справиться с этим…

— Потушить огонь?

— Именно так. Но откуда ты знаешь?

— У меня тоже бывали мечты и фантазии, — улыбнулся он, — о тебе. Хотя сам я не занимался колдовством… Но ты сказала «тогда». Означает ли это, что было что-то еще?

— О, да, — горячо произнесла она, подбодренная тем, что у него бывали сходные переживания. — Это было только начало. На следующий день я пошла в лес, было удивительно жарко…

— Я помню эти дни, в Швеции тоже было тепло…

Он щекотал кончиками пальцев ее ладонь, легко-легко, едва касаясь кожи. Это наполняло ее доверием к нему.

— Там, в лесу… — с дрожью в голосе произнесла она, — я нашла солнечную поляну. И там… Нет!

— Говори, Виллему, говори!

Ему не терпелось узнать все. Стыдливо опустив глаза, она сказала:

— Я представила себе, что горный король — или ты — стоит в чаще и… смотрит на меня.

— Восхищается тобой, — тихо добавил он.

— Да, что-то в этом роде. И первый раз в жизни я разделась, чтобы изучить свое тело.

В амбаре воцарилась чуткая тишина, она слышала лишь прерывистое, тяжелое дыханье Доминика.

— Я… легла на мох. Было жарко. Я не осмеливалась смотреть по сторонам, но я знала, что ты подошел ближе. Что ты стоишь надо мной.

— Я лег возле тебя?

— Да. Ты прикоснулся ко мне, и я… Нет, я не могу этого говорить!

— Все твое тело горело, не так ли?

— Да.

— И ты не могла больше сопротивляться.

— Да, — прошептала она. — Я не могла сопротивляться…

Руки Доминика задрожали в ее руке. Он долго молчал, не в силах произнесли ни слова.

— Не нужно стыдиться, Виллему.