Все молчали так мертво, словно хотели показать, как мертво они умеют молчать. Никто не мог быть уверен, что среди присутствующих у него есть друзья, и никто не позволял себе небрежных движений.

Если Рено и понял смысл того, что я сказал, он ничем этого не выдал.

Талер прошептал:

— Ты ничего не упустил?

— Ты имеешь в виду Джерри? — Я продолжал оставаться душой общества. — Я как раз собирался сказать про него пару слов. Не знаю, как было — то ли он смылся из тюрьмы вместе с тобой, а уж потом его замели и посадили опять, то ли он не бежал вовсе. Не знаю, по доброй ли воле он пошел на дело с банком, но он пошел, и его прикончили, и оставили возле банка, потому что он был твоей правой рукой. Верное свидетельство, что ты замешан в грабеже. Его держали в машине, пока не пришло время сматываться, а тогда вытолкнули и выстрелили в спину. Он стоял лицом к банку, спиной к машине, когда получил свою порцию.

Талер взглянул на Рено и тихо проговорил:

— Вот как?

Рено перевел скучные глаза на Талера и спокойно спросил:

— Ну и что?

Талер встал.

— Я выхожу из игры, — сказал он и пошел к двери.

Пит Финн поднялся, опираясь на стол костлявыми ручищами, и произнес глухо, из глубины груди:

— Шепот!

Талер остановился и повернулся к нему.

— Вот что я тебе скажу. Тебе, Шепот, и всем вам. Хватит этой чертовой пальбы. Коли у вас мозгов не хватает сообразить, что для вас самих лучше, так я вам скажу. Разносить город на части — одни убытки. Я больше этого не потерплю. Или вы будете вести себя как следует, или я вас заставлю. У меня есть армия ребят, которые знают, как подойти к пистолету с любого конца. В моем деле без них не обойтись. Если жизнь заставит напустить их на вас, я напущу. Хотите играть с порохом и динамитом? Я вам покажу эти игры. Хотите иметь драку? Будете иметь. Запомните мои слова.

Пит Финн сел.

Талер немного постоял в задумчивости, потом вышел, так и не дав понять, о чем он задумался.

Его уход вызвал взрыв энергии. Никто не хотел сидеть на месте, пока другие стягивают силы.

Через несколько минут в библиотеке остались только двое — Илайхью Уилсон и я.

Мы сидели и смотрели друг на друга. Наконец он сказал:

— Хотите стать шефом полиции?

— Нет. Я не гожусь в мальчики на побегушках.

— Не сейчас. Когда мы избавимся от этой банды.

— Будем иметь другую такую же.

— Черт вас побери, — сказал он, — не можете быть повежливее с человеком, который вам в отцы годится?

— И который грубит мне и прячется за свой возраст.

От гнева у него на лбу вздулась синяя жилка. Потом он рассмеялся.

— Язык у вас ядовитый, — сказал он, — но должен признать: вы сделали то, за что я вам заплатил.

— И получил от вас много помощи.

— Вам что, нос надо вытирать? Я дал вам то, что вы просили, — деньги и полную свободу. Что вам еще нужно?

— Старый вы пират, — сказал я. — Я вас шантажом заставил это сделать, и все время вы играли против меня. Но теперь даже вы поняли, что эти бандиты не уймутся, пока не сожрут друг друга. А вы тут разливаетесь, сколько вы для меня сделали.

— Старый пират, — повторил он. — Сынок, не будь я пиратом, я бы до сих пор пахал на компанию «Анаконда», и не было бы Горнодобывающей корпорации Отервилла. Можно подумать, вы сами этакий кудрявый агнец. Они меня прихватили, сынок, да так, что не вывернешься.