Посыльный вернулся на свое обычное место, а итальянец продолжал путь до бульвара Можента и, сев в фиакр, приказал ехать на площадь Бастилии. Когда он туда прибыл, было десять часов, а Луиджи назначил ему свидание только в полдень, и потому Пароли вошел в ресторан.

Луиджи не ошибся в своих расчетах — не погоняя лошадь, он добрался до площади Бастилии ровно в полдень и остановился около бульвара Бомарше, как раз против того ресторана, где завтракал итальянец. Последний наблюдал в окно, и, хотя кучерский наряд сильно изменил оружейника, он его все-таки узнал с первого взгляда, расплатился и, выйдя на улицу, прошел возле самой кареты.

— Садитесь, — послышался с козел тихий голос Луиджи.

Пароли уселся, и они направились к улице де Курсель.

Два или три раза во время езды Пароли принужден был запирать левую дверцу, которая открывалась сама по себе вследствие ослабевшей пружины. Выйдя из терпения, он стал ее придерживать рукой. В половине первого остановились на улице Курсель. Пароли поднялся в свою квартиру через маленькую дверь, так что никто не заметил его прихода.

Луиджи, соскочив с козел и поручив лошадь уличному мальчишке, последовал за своим патроном, взяв из кареты узел с одеждой.

Разговаривая, Луиджи переоделся.

— Наденьте этот костюм, и поторопимся, — сказал он, — нам предстоит еще много дел.

Анджело ничего не возразил и надел длинное пальто с медными пуговицами и шляпу с галунами.

— Вы взяли с собой все что нужно? — спросил оружейник, произнося с особым ударением последние слова.

— Да.

— Так в дорогу! Садитесь на козлы, я запру дверь и принесу вам ключ.

Пароли повиновался. Переодетый кучером, он стал неузнаваем. Шляпа с кокардой, надвинутая на глаза, и широкий белый шарф скрывали лицо. Никто бы не признал в нем директора одной из самых известных лечебниц в Париже. Оружейник подал ему ключ и вручил мальчишке обещанные двадцать су.

— Еще нет двух часов, — заметил Пароли.

— Не бойтесь, мы не приедем рано. Поезжайте в Клиши по бульвару Батиньоль и остановитесь у булочной, затем у винного погреба, у фруктовой и колбасной. Нам придется обедать там, так надо запастись провизией.

Доехав до площади Клиши, доктор повернул налево и остановился против кондитерской, куда и вошел Луиджи. Купив два фунтовых хлеба и пирожков, он положил их в ту часть сиденья, где был сделан ящик, и сказал Пароли:

— Подождите меня здесь.

Новоиспеченный кучер восседал на козлах с видом, полным достоинства, а оружейник отправился за другими покупками, в том числе запасся четырьмя бутылками бордо, которые положил в корзину с сеном; затем посмотрел на часы. Было половина второго.

— Еще рано… -. прошептал он.

— Что же делать? — спросил Пароли.

— Подождать! Я войду в кафе немного подальше и подкреплю свои силы. Что прикажете вам выслать?

— Стакан теплого вина.

— Так подвезите меня к кафе.

Анджело тронул лошадь и через несколько шагов снова остановил. Минуту спустя Луиджи выслал гарсона с большим стаканом вина, которое Пароли жадно проглотил. Несмотря на сильный холод, он чувствовал жгучую жажду.

Возвращение Луиджи из кафе рассеяло его мрачные думы.

— Теперь пора, — сказал оружейник, открывая дверцу кареты, — скорее в путь.

— Куда ехать?

— На улицу Дам.

Через несколько секунд доктор повернул на указанную улицу и остановился у дома № 108.

Когда накануне посыльный с письмом, адресованным Эмме-Розе, явился к Катерине, то верной служанки не было дома: она только что ушла.