— Тебе следовало уже понять, что я могу появиться где угодно.

У него был глубокий голос, а в голосе звучала абсолютная уверенность человека, который привык получать то, что хочет.

— Я просто… думал ты в Штатах, — Хьюз услышал легкую нервозность в своем голосе, и это ему не понравилось.

— Я был там. Вчера. — Он на минуту замолчал, а потом спокойно продолжил. — Я так понимаю, ты не добился никакого прогресса.

— Слушай, я предупреждал, что для этого потребуется время. Бишоп может быть беспощаден, и он не беспечен, по крайней мере, открыто. Он знает, что за ним наблюдают, знает, что его отдел существует, пока он добивается результатов, и не позволяет информации о своей работе просочиться в прессу. Он аккуратен. Очень аккуратен. Он знает насколько сильно можно прогнуть правила и нормы, чтобы не нарушить их. И пока он не пересечет эту границу, я не могу тронуть его. Официально.

— Понимаю. А ты знал, что сейчас он в Северной Каролине, ведет расследование о деятельности церкви?

— Что?

— А! Вижу, что не знал. Очевидно, мои шпионы куда внимательней следят за Бишопом, чем твои.

Хьюзу не нравилось, что кто-то вне ФБР нанимает шпионов, чтобы следить за его агентами, но за последние месяцы он провел с этим человеком достаточно времени, чтобы проглотить любое возражение или реплику, вертящиеся у него на языке. Но это не могло сдержать уже знакомую дрожь беспокойства.

Сначала все казалось настолько очевидным. Но сейчас он совсем не был уверен, что поступает правильно.

— Ты получишь пакет с курьером к утру. Базовая информация о церкви и ее лидере, детали, которые твои люди с легкостью узнали и вероятно приобщили к делу. Кроме того, кое-какая дополнительная информация, которую куда трудней получить, касательно последней деятельности ООП. И Бишопа.

Хьюз почти не сомневался, что, по крайней мере, один из «шпионов» этого мужчины внутри ФБР, был и в самом ООП, но он никогда не спрашивал, не стал и теперь. Ему не нужно было знать это.

— Есть ли в информации что-то, дающее право на судебное преследование?

— Возможно. Она определенно поднимает вопрос — работает ли Бишоп на ФБР или же вершит свою собственную вендетту.

— Вендетта? — Как твоя? — Считаешь, что церковь или ее лидер сделали что-то, что лично ранило Бишопа?

— Я думаю, что он — опасный человек, который ведет расследование при полном отсутствии доказательств. И люди умирают.

— Ты это точно знаешь?

— Да. Он не докладывал о последних несчастных случаях, но у меня есть причины полагать, что, по крайней мере, двое погибли за последнюю пару недель. Один из его агентов, и один детектив из той гражданской организации, которую он помог основать.

— Я говорил тебе — я ничего не могу сделать с Убежищем. По крайней мере, пока они действуют в рамках закона. А это так и есть. Джон Гэретт также не проявляет небрежности или неосмотрительности.

— Насколько ты знаешь, они пока не нарушали закон.

Хьюз неохотно кивнул.

— Насколько я знаю.

— Мои люди продолжат работать над этим. А тем временем, я предположил бы, что смерть федерального агента произошла при выполнении служебных обязанностей, а это, мягко говоря, требует расследования.

— Это автоматически.

— Тогда, когда вернешься в Штаты, возможно, следует проверить местонахождение агента Гелена.

— Я сделаю это. — Хьюз сделал вдох. — Джокером во всем этом является сенатор Лемотт. Три месяца назад Бишоп поймал убийцу его дочери.