Я присела у противоположной стены, предоставляя ему тишину.

— Обычно это та часть, где ты просишь меня поговорить, — сказал он.

— Я уже просила. Ты отказался.

Он издал резкий звук согласия и прошелся руками по волосам.

И там, на полу, в футболке и пижамных штанах, Этан Салливан начал рассказывать.

— Как ты уже знаешь, я был солдатом. В смысле, пока был человеком. Мы были в Нердлингене, в южной Германии. Мы были в меньшинстве, и, честно говоря, без командования. Но каждый делал то, что должен был.

Мне сдавило грудь. Я видела, как он умер, будучи вампиром, и мне не особо хотелось представлять его смерть в качестве человека посреди поля боя, в темноте и одиночестве.

Этан потер плечо в том месте, где в него попала стрела, лишая его жизни.

— Наступила ночь, и пришел Бальтазар.

— Он создал тебя, и ты пошел с ним.

Он кивнул.

— На протяжении десяти лет мы путешествовали. Грабили и еще что похуже.

— И Николь была с тобой.

Пауза, затем еще один кивок.

— Она родилась на Мартинике, путешествовала по Европе с людьми, которые считали, что она их собственность. Бальтазар сделал ее вампиром.

— Тем самым освобождая ее.

— Да. Она сразу к этому приспособилась — биологически, стратегически. Он был безумным — нестабильным, сложно предсказуемым. Но она научилась справляться с этим. Он считал меня солдатом; ее же он считал призом. Их отношения были весьма необычными, хотя даже она не стала бы спорить, что у него было немного уважения к жизни, человеческой или еще чьей. Его бессмертие, по иронии судьбы, сделало его черствым по отношению к ней. Если любой может стать бессмертным, обменяв немного крови, то жизнь — дешевка.

— Жизнь была дешевкой… такой же была и любовь. Бальтазар приучил нас быть монстрами. Брать, что мы хотим, остальное отбрасывая. Брать того, кого мы хотим.

В моем животе заселился страх от беспокойства в его глазах. Затем его взгляд снова ускользнул и вернулся в прошлое.

— У меня были женщины, Мерит. — Он запустил пальцы в волосы. — Бесконечная череда за все эти годы. На протяжении десятилетий подряд у меня были женщины. Я еще не научился брать кровь, не получая удовольствия. Это часть того, кем я был, кем меня научили быть. Приучили быть.

Он снова посмотрел на меня.

— Кем Бальтазар приучил меня быть.

Мой голос казался таким тихим.

— Это то, что ты не хотел мне рассказывать? Потому что у тебя были любовные связи?

Он кивнул.

— Не было никакой верности. Не было никакой преданности. Был только… упадок. — Он помолчал. — Николь была одной из тех любовниц. Лишь короткий промежуток времени. Но поскольку я вроде как честен…

Он не закончил мысль, но дал мне, поняла я, время подумать, собрать мои собственные мысли.

Ничто из этого не должно было стать сюрпризом. Не принимая во внимание тот факт, с какой стороны я узнала Этана. До того, как мы полюбили друг друга, спустя всего несколько дней, как мы вообще встретились, Этан попросил меня быть его Спутницей — оплачиваемой и титулованной вампиршей, чьей задачей было заботиться о его плотском удовольствии.

Это было незадолго до того, как я застала его кувыркающимся в кровати с Эмбер, Спутницей, чье место я заняла. Это, как ни странно, был первый раз, когда я увидела его голым, первый раз, когда я увидела его в муках страсти.