Он снова посмотрел вперед, на врага, и испытал прилив надежды. Перед ним остались лишь три римлянина, и они не выглядели счастливыми. Он оскалил зубы и издал свой самый отчаянный боевой клич. Римляне замерли.

– ГАН-НИ-БАЛ! ГАН-НИ-БАЛ!

Клич Ганнона тут же подхватили его люди, и он почувствовал, как римляне дрогнули.

Тот, что стоял перед ним, не попытался атаковать, что позволило Ганнону подхватить брошенный врагом щит. Вооружившись, он снова вступил в бой. Его следующий противник, принцип, выглядел испуганным, но из этого не следовало, что он побежит. «Храбрый солдат», – подумал Ганнон. Они бросились друг на друга, объятые боевой яростью; карфагенянин стремился прорвать оборону противника, а римлянин – этого не допустить. Зазвенели клинки. Щиты ударялись друг о друга снова и снова, каждый старался лишить врага равновесия. Один делал выпад, другой отклонялся в сторону или блокировал удар. Затем они менялись ролями. Так продолжалось некоторое время; ни одному не удавалось добиться преимущества.

Ганнон получил шанс, когда был убит легионер, находившийся справа от его противника. Услышав предсмертный стон товарища, римлянин бросил взгляд в сторону, и Ганнон тут же нанес ему удар в ногу. Когда легионер отступил назад, закричав от боли, карфагенянин сделал яростный выпад ему в живот. Доспехи легионера защищали только грудь, и клинок погрузился в тело почти по рукоять.

Этого оказалось достаточно для последнего уцелевшего легионера, который стоял за своими товарищами. Он отступил на несколько шагов. Ганнон вытащил клинок и шагнул через тело принципа на освободившееся место. Его сердце забилось еще быстрее. Римляне прибывали с двух сторон, но дорога к берегу была открыта.

– Мутт!

– Да, командир? – послышался голос сзади.

– Как наши парни?

– Продолжают движение вперед, командир. Еще немного, и они прорвутся.

– ВПЕРЕД, ПАРНИ! – закричал Ганнон. – К мулам!

Раздался рев, он почувствовал движение сзади, обернулся и увидел, что оставшихся на пути римлян отбрасывают в сторону. «Нужно продолжать двигаться вперед; нельзя останавливаться», – подумал он. Надеясь, что потеряно немного людей, Ганнон перешел на легкий бег. Из-за деревьев слева появились враги, которые попытались перейти в атаку, но их отбросили воспрявшие духом ливийцы. Ганнон улыбался, его охватила отчаянная радость. Он сумел прорваться, и его люди почти не пострадали! Они сразились с легионерами-ветеранами и одержали победу!

Однако его радость продолжалась недолго. Главную битву еще предстояло выиграть, и, судя по звукам, доносившимся со стороны берега, серьезное сражение между главными силами римлян и отрядом Сафона уже началось. Ганнон понимал, что должен сохранять спокойствие, но оно давалось ему с огромным трудом. Сзади он слышал пронзительные крики римских офицеров, заставлявших легионеров преследовать фалангу Ганнона. Он подумал о зерне и о том, какое огромное значение оно имеет для армии, представил Ганнибала, которому сообщили об их неудаче. И его снова наполнила решимость.

Им предстояло очень трудное сражение. Далеко справа Ганнон видел нескольких ливийцев, нумидийцев и десяток фургонов. А еще ближе царил настоящий хаос. Замедлив бег, юноша выругался. Река была заполнена фургонами, пытавшимися перебраться на противоположный берег. Некоторые запаниковавшие возницы направили их в слишком глубокие места, и несчастным мулам пришлось плыть. Один фургон испытывал очень серьезные трудности. Люди кричали и без всякого толка щелкали хлыстами.