Рана затянулась, и Аврелия смогла отправиться на носилках в сопровождении Луция к городским стенам, откуда открывался лучший вид. Она знала, что запомнит это удивительное зрелище до конца своих дней. Длинная колонна протянулась с севера на юг, насколько хватало глаз. Армия маршировала через Капую с восхода, и знающие люди говорили, что она пройдет через город не раньше полудня. Звук множества шагающих ног, обутых в подкованные сандалии, наполнял воздух зловещим гулом. Солдаты пели что-то ритмичное, периодически их голоса перекрывал рев труб. Солнце сверкало на металлических значках каждого легиона, манипулы и центурии. За кавалерией тянулись клубы пыли, которые бледнели перед тучами, поднимающимися в небо после того, как прошло основное войско.

«Маршировать на такой жаре и в пыли совсем непросто, – подумала Аврелия, – не говоря уже о тяжелом вооружении и доспехах».

Ей доводилось видеть отца в доспехах; она помнила, как плакала, когда он уезжал. Потом плакала, провожая Квинта и Гая. Но огромная армия, марширующая через город, заставила ее окончательно поверить в реальность войны. Конечно, войско Ганнибала окажется намного меньше, чем римская армия, когда все ее части соединятся. Тем не менее Аврелия прекрасно понимала, что в сражении погибнут многие тысячи солдат. Возможно, даже больше, чем в битвах при Требии и у Тразименского озера. Велика ли вероятность, что ее отец и брат останутся живы? Аврелией овладело мрачное настроение. Луций заговорил о том, что он, возможно, тоже отправится на войну – и она расстроилась еще больше. Женщина надеялась, что ее протесты заставят Луция отказаться от таких мыслей и отец Луция ее поддержит. Хотя она и не любила мужа, он был достойным человеком, и ее будущее зависело от него. Она не хотела, чтобы он ушел на войну.

В конце концов Аврелии надоело наблюдать за бесконечной колонной марширующих легионеров.

– Я хочу домой, – сказала она, коснувшись руки Луция.

– Уже скоро. – Муж не мог отвести взгляда от марширующих колонн. – Смотри, вон штандарт еще одного легиона… Минотавр, если я не ошибаюсь.

Аврелия решила попросить еще раз. После того что с ней случилось, женщина боялась возвращаться домой одна. И еще она хотела опереться на его руку, когда будет спускаться с бастиона по ступенькам. Живот у нее стал таким большим, что она скорее ковыляла, чем ходила, и любая физическая нагрузка ее утомляла.

«Сколько еще ждать?» – подумала Аврелия, поглаживая живот. Пока дискомфорт слегка пересиливал страх. Она решила, что на обратном пути им следует заглянуть в храм Бона Деа. Аврелия часто оставляла дары в ее храме, но считала, что не помешает сделать еще одно пожертвование.

– Тебе жарко. – Луций стер пот с ее лба. – Извини. Ты не должна оставаться здесь так долго. Давай вернемся домой.

Аврелия с благодарностью взяла его руку, и они подошли к лестнице, по которой поднимались на стены. Часовой им отсалютовал; потом приветствовал кто-то из друзей Луция. Жена какого-то друга пожелала Аврелии здоровья и забросала множеством советов. Та улыбнулась в ответ, но тут ее лицо перекосила гримаса боли – у нее отчаянно заболела нижняя часть живота. Однако боль почти сразу исчезла, и собеседница ничего не заметила. Аврелия пробормотала слова прощания и начала спускаться по лестнице. Тут на нее снова накатила волна боли, и она остановилась, стараясь глубоко дышать.

– С тобой все в порядке? – спросил Луций.

– Все хорошо. – Аврелия попыталась выпрямиться, но на нее обрушился новый спазм – она все поняла и застонала.

– Ребенок? У тебя начались роды?

– Может быть, – не стала спорить Аврелия.