– Объясните, что все это значит, командир, – нетерпеливо спросил Малх.

Ганнон и остальные энергично его поддержали. Каким будет очередной гениальный ход Ганнибала?

– Хорошо. «Капли дождя» – это наша легкая пехота, а дом, естественно, – центр. Его займут галлы и иберийцы; ими буду командовать я вместе с тобой, Магон.

Брат Ганнибала с довольным видом кивнул.

Вождь галлов, который жаловался от имени своих людей, наклонился вперед и ткнул в камни толстым указательным пальцем.

– Большая честь занимать центр, которым будешь командовать ты, командир, – сказал он на плохом карфагенском. – Но зачем так выгибать линию вперед? Это глупо!

Некоторые офицеры были потрясены прямотой галльского вождя, но Ганнибал лишь улыбнулся.

– Подумайте, – спокойно сказал он, постукивая по черному прямоугольнику. – Восемьдесят тысяч легионеров невозможно остановить, даже если половина из них не имеет опыта. Никто на такое не способен, даже вы и ваши замечательные воины.

Он поочередно посмотрел в глаза галльским и иберийским вождям, и те неохотно кивнули.

– Значит, римляне будут заставлять нас отступать все дальше и дальше? – спросил вождь.

– Да. – Ганнибал переместил крышу назад так, что она стала прямой. – Вот так. Естественно, римляне на этом не остановятся. – Он еще раз переместил белые камни, и линия прогнулась назад. Далее он раздвинул некоторые камни. – Более того, римляне могут прорвать наши ряды.

Галлы и иберийцы выглядели недовольными, но возражать не стали.

«В какую необычную игру играет Ганнибал?» – подумал Ганнон, переминаясь с ноги на ногу.

Отец повернулся к нему и прошептал:

– Верь Ганнибалу. Он знает, что делает.

«Остается на это надеяться», – подумал юноша и сделал глубокий вдох. У вождя всегда был план.

– И как только это случится… – здесь Ганнибал перехватил взгляд Ганнона, – ты и другие командиры фаланг вступите в дело…

Как и бóльшая часть пехотинцев, Квинт вытащил свои одеяла наружу. Стояла такая жара, что спать в восьмиместной палатке стало невозможно. Но и под открытым небом заснуть удавалось далеко не сразу.

Из-за маневров в предыдущий день, который был едва ли не самым жарким за последнее время, Квинт слышал не только вторую, но и третью стражу. И когда зов труб разбудил его еще до восхода солнца, настроение у него не улучшилось.

– Похоже, Варрон наконец принял решение, – пробормотал он Урсу.

Его товарищ сел и принялся тереть глаза.

– Наверное. Да пребудут с нами боги.

Квинт прошептал одобрительные слова. Многие другие легионеры стали кивать головами, сжимая висящие на шеях амулеты.

– Сегодня я позабочусь о том, чтобы мой язык не стал толщиной с доску.

Урс пнул ногой два больших меха с водой, лежавших у его ног.

– Как и я.

Квинт решил поступить как Урс; к тому же Коракс приказал всей манипуле сделать так же. Если они не глупцы, то каждый солдат возьмет с собой в сражение запас воды. Нужно быть последним безумцем, чтобы погибнуть от жажды.

– Встать! А ну встать, несчастные черви! – К ним решительно направлялся Коракс в полной форме.

Его трость безжалостно опускалась на спины тех, кто продолжал лежать. Квинт тут же оказался на ногах; Урс последовал его примеру.

– Нас ждет очень важный день, парни! Помочитесь и облегчитесь, как только сможете. Даже если сейчас вам не хочется.