Бостар рассказал ему, как обрадовались вожди галльских племен, когда узнали, какую важную задачу перед ними поставили, как и в битве у Требии. Для них большие потери не имели значения – ведь им доверили возглавить атаку. Однако из этого еще не следовало, что какой-нибудь глупый галл не издаст боевой клич раньше времени.

Все фигуры заняли свои места на доске. Скоро начнется сражение. Теперь было бесполезно о чем-то волноваться, но Ганнона не оставляла тревога. Он нетерпеливо расхаживал вдоль первой шеренги копейщиков, кивал, улыбался, называл их по именам, обещал, что они одержат победу. Солдаты кровожадно улыбались в ответ. Даже грустное лицо Мутта расплылось в улыбке, когда Ганнон подошел к нему. Ничего не изменилось со времен Виктумулы. Пальцы Ганнона проникли под ткань, защищавшую шею от края доспехов, и нащупали букву «Б»; он знал, что так будет до конца его жизни. Быть может, пытки и боль того стоили. То, что он уцелел, вопреки всем сложившимся против него обстоятельствам, превратило Ганнона в приносящий удачу амулет для его солдат и для других фаланг. Очевидно, они решили, что его невозможно убить. «И пусть Танит сделает так, что это будет верно хотя бы сегодня», – подумал Ганнон.

– Вы готовы, командир? – спросил Мутт.

– Насколько вообще можно быть готовым. Ждать труднее всего, верно?

– Да, – проворчал его помощник. – Пусть уж все поскорее начнется.

Ганнон хлопнул Мутта по плечу и пошел дальше. У конца своей фаланги он увидел Бостара, который говорил с Сафоном и их отцом. Заметив Ганнона, они поманили его к себе.

– Отец. – Он кивнул Бостару и Сафону. – Братья.

Малх посмотрел на сыновей.

– Это счастливый день, дети мои, – сказал он.

Все одновременно улыбнулись, но Бостар и Сафон не смотрели друг на друга.

– Кто бы мог предположить, что нам доведется стоять в Северной Италии в рядах армии Карфагена? – спросил Малх. – И что римская армия уже готова войти в нашу ловушку…

«Да, все это кажется невозможным», – подумал Ганнон. Еще совсем недавно он был рабом. На него нахлынули воспоминания. Не думай о Квинте.

– Не нужно искушать богов, отец, – сказал Бостар, глядя на небо. – Мы еще не одержали победу.

Сафон бросил на брата презрительный взгляд.

– Ты боишься, что мы проиграем?

Бостар не стал отвечать, лишь стиснул челюсти.

– Чрезмерная самоуверенность не нравится богам, – вмешался Малх, – тут Бостар прав. Проявление гордости может предшествовать падению. Лучше просить о победе, укротив свое сердце.

– Я прошу лишь о том, чтобы кровожадные галлы молчали до тех пор, пока авангард римлян не доберется до нас. Остальное мы сделаем сами, – заявил Сафон. – Ты согласен, брат? – Он ткнул Ганнона в бок.

«Не пытайся использовать меня в своей борьбе с братом», – сердито подумал Ганнон.

– Я уверен, что каждый из нас сыграет свою роль. И исполнит долг перед Ганнибалом.

Издалека донесся зов труб, и волосы на затылке у Ганнона встали дыбом. Да, сегодня битва состоится.

– Они идут! – выдохнул Бостар.

– Слепо, в туман. Возблагодарим Баал Хаммона за их заносчивость. – Малх оскалил зубы. – Возвращайтесь к своим фалангам. Мы увидимся, когда все закончится, если того пожелают боги.