Они обменялись улыбками и разошлись.

Крошечные капли влаги покрывали железо дротиков Квинта и край его щита. Его кожа стала липкой, туника – влажной, а из-за сырой травы промокли ноги. Пустой желудок напоминал, что он ничего не ел, и Квинт пожалел, что не съел хотя бы кусок хлеба во время марша, как это сделали многие его товарищи. Однако сейчас физические неудобства тревожили его меньше всего. Видимость становилась все хуже, серый туман окутывал землю тяжелым одеялом. Рутил и Урс находились в нескольких шагах слева и справа, но остальных Квинт уже разглядеть не мог. К счастью, Мацерио шагал максимально далеко, в самом конце шеренги. Тем не менее, двигаться вперед в таком плотном сумраке, когда враг всего в полумиле, было страшновато.

– Неужели это разумное решение? – пробормотал он. – Проклятье, ничего не видно…

Урс его услышал.

– Фламин считает, что к середине утра туман рассеется. Коракс и я с ним согласны. Надеюсь, тебе этого достаточно?

– Коракс отдавал приказ о выступлении без особого энтузиазма, – ответил Квинт.

И его не могло радовать, что они находятся всего в пятидесяти шагах впереди авангарда. Обычно это расстояние составляет не менее полумили, а далее должна следовать кавалерия.

– Такой опытный офицер не может испытывать особой радости. Он знает, что часть его людей сегодня погибнет или получит ранения, но его долг – выполнять приказы. Такой же долг лежит на мне. И на тебе, Креспо.

Квинт уловил предупреждение в голосе Урса. Он решил не говорить о своих тревогах относительно кавалерии, не желая рассердить Урса еще сильнее.

– Не беспокойся, – сказал Квинт. – Я все сделаю, как надо.

Урс что-то недовольно пробурчал в ответ и посмотрел в другую сторону.

– Передай остальным: двигайтесь медленно. Держитесь поближе друг к другу, расстояние не более пяти шагов. Я не хочу, чтобы кто-то из вас потерялся, слышишь?

Квинт повторил слова Урса Рутилу, а тот передал приказ соседу справа.

Сзади до них доносился тяжелый шаг тысяч легионеров, идущих следом. Снова и снова трубили трубы, к марширующей колонне присоединялись новые солдаты. Шум усиливался горным склоном, к которому приближались велиты, оставив озеро слева. Вскоре грохот стал таким оглушительным, что перекрывал все остальные звуки. Он вызывал тревогу, но громкий ритм внушал еще и уверенность. И ужас. «Он должен вызвать страх у карфагенян», – подумал Квинт. Если они, конечно, не ушли.

Какая-то часть его сознания отчаянно надеялась, что враг остался наверху. Карфагеняне слышали, как приближаются римляне, но не могли их видеть. Такое не может не пугать. Они не настолько безумны, чтобы выйти нам навстречу в тумане. Они будут ждать на склонах, пока мы не подойдем ближе. А к этому моменту туман начнет рассеиваться, и все вокруг прояснится.

Они шли вперед, оставляя темные влажные следы в высокой траве, растущей по обе стороны дороги. Никто не разговаривал. Внимание каждого легионера было сосредоточено на земле под ногами и на плотном тумане, сквозь который они пытались разглядеть врага. Но бойцы ничего не видели и ничего не слышали. Они оставались одинокими в этом сыром полумраке. Квинту стало не по себе, и он порадовался, что рядом с ним его товарищи. Ему никогда не доводилось так долго идти в тумане. Если бы не другие велиты, он мог бы не справиться с сомнениями.

В отсутствие солнца полностью исчезло ощущение времени. Постепенно начало светлеть, наступило утро, но лучше не стало. Сначала Квинт пытался считать шаги, но мысли о карфагенянах и Ганноне мешали ему сосредоточиться. Вскоре он бросил это занятие. Говорить вслух о том, как много они прошли, не стоило, поэтому Квинт помалкивал.