Это не было просьбой.

* * *

Группа охранников вела меня другим путем; подземный коридор становился все ярче и ярче, напоминая мне о тех переходах, по которым мы с Эшем спускалась сюда.

Я повернула голову в сторону, когда мы проходили мимо очередных камер. Они были заполнены детьми, теснящимися друг к другу, разных возрастов и рас, – но все фейри. Те, что постарше, казалось, взяли на себя родительские обязанности и укачивали малышей-фейри, которые выказывали свой страх лишь воплями и плачем. Все они были детьми, но выглядели намного старше своих лет. Их глаза были лишены надежды, и они выживали только потому, что привыкли так делать. Воля к жизни была заложена в их ДНК.

Я искала взглядом единственную клетку, надеясь увидеть маленькую девушку, которая лежала на столе, когда мы были здесь с Эшем в прошлый раз. Ту, которую я пообещала спасти.

Но ее там не было.

Я уже тогда знала, что она погибнет. Но от этого легче не стало, и боль охватила меня, обжигая горло.

Мальчик лет шести просунул свою тощую руку сквозь прутья решетки и попытался схватить одного из охранников.

– Я голоден… – прохныкал он.

– Отвали, мерзкий, грязный фейри. – Охранник снял дубинку с пояса и ударил ею по решетке. Девушка постарше с волосами, похожими на перья, быстро оттащила мальчика назад, чтобы дубинка не задела его. Она притянула его к себе, свирепо глядя на охранника.

Затем глаза маленькой девочки встретились с моими, и она с любопытством наблюдала за мной, пока меня не повели дальше. Меня подташнивало, сердце разрывалось от душевной боли и гнева, а внутри клокотала ярость, гоняя адреналин по венам. Я чувствовала, как энергия растекается по телу.

Мы свернули в другой коридор, где находились двери, в которые можно попасть только по карточкам.

Мое горло сжалось, и я попыталась сглотнуть. Охранник провел карточкой, и дверь открылась. Я догадывалась, что находится по ту сторону, и все равно не готова было войти.

Хриплый звук застрял у меня горле, а сенсорная перезагрузка была подобна удару под дых. Громкие писки, гудение машин и мучительные крики врезались мне в уши, а нос уловил запах чистящих средств, мочи и грязных тел. Вокруг все мельтешило и двигалось, поэтому уловить целостную картину мне не удавалось.

Куполообразный потолок, с которого мы с Эшем однажды смотрели вниз, придавал помещению объемности, отражавшей всю боль и ужасы, царившие в этом месте. Видеть все это сверху через стекло не то же самое, что находиться прямо здесь.

Здесь находилось вдвое больше столов, чем в прошлый раз, и на каждом лежали фейри. От низких до высоких, худых и толстых, молодых и старых. Они были подключены к этим аппаратам, которые заставляли их меняться, высасывая из них сущность фейри. Некоторые боролись и плакали, остальные просто лежали, потеряв всякие интерес к жизни, и ожидали конца.

В задней части помещения стояло еще больше резервуаров с водой, расположенных вдоль стены в форме буквы «Г». Большинство из них были заполнены молодыми мужчинами в боксерах. Они были без сознания и дышали через респиратор, а их тела обвивали датчики и трубки. Эссенция фейри закачивалась в их организм.

– Что думаешь? – Иштван появился в поле моего зрения, и мне потребовалось все самообладание, чтобы не вздрогнуть. Я так увлеклась, разглядывая помещение, что не заметила его. Он указал головой через плечо. – Новый и модернизированный способ. Отбираются только привилегированные и избранные люди, которые могут себе это позволить. Лист ожидания уже растянулся на год.

Я старалась дышать ровно и не смотреть на него.

– Пойдем, Брексли, хочу тебе все показать. Может быть, ты увидишь, что я пытаюсь сделать. Что создаю здесь. – Он жестом пригласил меня следовать за ним, бросив охранникам: «Свободны».

Солдаты поклонились и отступили, следуя его приказу.