Глядя, как Дирк наливает пиво из металлической бочки, Фабель спросил:

– Давно не видел Махмуда?

– Э э… да, пожалуй, давненько. А что, какие то неприятности?

Сделав хороший глоток пива, Фабель отозвался:

– Ничего особенного. Просто надо переговорить. Я попробую ему звякнуть, но ты же знаешь – он у нас неуловимый.

Фабель запил пиво густым горячим черным кофе и тут же остудил рот новым большим глотком пива.

– И это что, весь твой обед? – неодобрительно покачал головой Дирк.

– Ладно, дай ка мне бутерброд с сыром. Увидишь Махмуда – передай ему, что я его разыскиваю. Не мне тебе объяснять – шепни осторожненько. Этого парня нам подставлять нельзя, – сказал Фабель, глядя мимо хозяина заведения на стену фургона, где красовалась фотография Дирка, сделанная лет пятнадцать назад, – сухощавый молодой мужчина в зеленой полицейской форме. Фабель кивком показал на снимок и спросил: – У тебя не бывает неприятностей из за этой фотографии?

Дирк вручил Фабелю половинку багета с сыром и корнишонами и пожал плечами:

– Всякое бывает. Иногда тут собирается хамоватая публика, но у меня с ними своя дипломатия. Срабатывает без осечки.

Владелец закусочной вытащил из под прилавка массивный черный «глок». Фабель подавился пивом и быстро оглянулся – удостовериться, что никто на них не смотрит.

– Да убери ты, Христа ради! – прошипел он. – А я притворюсь, что не видел этого безобразия.

Дирк рассмеялся, спрятал пистолет, перегнулся через стойку и ласково потрепал Фабеля по щеке:

– Не кипятись, Йеник…

Так он называл Фабеля, когда они вместе служили в полиции. Хотя Дирк был всего лишь обермейстером – чин весьма скромный, еще совсем зеленый сыщик Фабель быстро угадал, что у старшего по возрасту товарища огромный опыт и хорошая смекалка. Дирк охотно делился знаниями и вводил Фабеля в курс полицейских тонкостей. Так же по отечески он относился и к Францу Веберну, молоденькому полицейскому, который погиб в тот день, когда Фабель получил пулевое ранение. Для Дирка смерть Франца была огромным ударом. Когда он пришел навестить Фабеля в больнице, тот впервые увидел «папашу» Дирка в расстроенных чувствах – обычно он всегда был в заразительно прекрасном настроении.

Дождь прекратился, и солнце осторожно выглянуло в просвете облаков, опрокинув в реку гигантские тени гигантских кранов. Заплатив за бутерброд, пиво и кофе, Фабель положил на стойку еще несколько монет.

– Возьму ка я, пожалуй, еще и «Шау маль!»,  – сказал он, беря с прилавка пеструю газету.

– Вот уж не думал, что ты читаешь подобную дребедень! – удивился Дирк.

– Я и не читаю. Но тут что то про…

Гаупткомиссар развернул сложенный пополам таблоид. Огромные красные буквы на первой странице были как пощечина.

МАНЬЯК ПОТРОШИТЕЛЬ НАНОСИТ НОВЫЙ УДАР!

ПОЛИЦИЯ ГАМБУРГА НЕ СПОСОБНА ОСТАНОВИТЬ СУМАСШЕДШЕГО!

Под заголовком была фотография Хорста Вана Хайдена с подписью:

КРИМИНАЛЬДИРЕКТОР ВАН ХАЙДЕН – ЧЕЛОВЕК, БЕССИЛЬНЫЙ ОБЕСПЕЧИТЬ БЕЗОПАСНОСТЬ ГАМБУРГСКИХ ЖЕНЩИН.

– Ах ты, черт! – пробормотал Фабель. Ван Хайден на стену полезет от злости.

В передовой статье гамбургскую полицию разносили в пух и прах. В конце газета предлагала награду за любую подсказку, которая может вывести на след преступника. Этой же мрачной истории был посвящен и разворот. Еще один ряд огромных красных букв кричал:

КТО ОЗАБОЧЕН ПОИМКОЙ МОНСТРА БОЛЬШЕ ВСЕХ?

КОНЕЧНО, «ШАУ МАЛЬ!»!

МЫ ЗАПЛАТИМ 10 ТЫСЯЧ ЕВРО ЗА ИНФОРМАЦИЮ, КОТОРАЯ ПРИВЕДЕТ К АРЕСТУ И ОСУЖДЕНИЮ МАНЬЯКА!

– Что там особенного? – спросил Дирк.