|
За широким столом с компьютерным дисплеем сидел мужчина лет пятидесяти пяти. Остатки волос по бокам головы были пострижены так коротко, что почти незаметно переходили в трехдневную щетину на лице. Нос выглядел так, словно его ломали много много раз. Фабель слышал, что Бухгольц в молодости был боксером. За креслом на стене действительно висели фотографии, отображающие его карьеру в любительском боксе: то же лицо, что Фабель сейчас видел перед собой, только моложе и без нынешней одутловатости. Снимки показывали Бухгольца боксера в разных возрастах, а его нос – на разных стадиях разрушения. На одной фотографии Бухгольц подросток в боксерской форме высоко поднимал трофейный кубок. Подпись гласила: «Победитель чемпионата юниоров Харбурга в полутяжелом весе, 1964». Харбург – район Гамбурга. Но все равно – чемпион!
– Заходите и садитесь, герр Фабель, – сказал Бухгольц, приподнимаясь и указывая на один из стульев напротив стола. Фабель сел и с удивлением обнаружил, что Кольски опустился на стул рядом. – Криминалькомиссар Кольски отвечает у нас за банду Улугбая, – объяснил Бухгольц. – И в этом вопросе для вас он лучший помощник, чем я. – Не исключено, что ваши сведения и помощь мне вообще не понадобятся, – сказал Фабель. – Но некоторые аспекты дела таковы, что контакт с Седьмым отделом не помешает – и самым подходящим партнером, как я понимаю, будете вы, герр Кольски. Жертва предположительно была проституткой и, возможно, работала на Улугбая, а ее «опекуном» был бывший офицер полиции Клугманн. Бухгольц и Кольски обменялись быстрыми взглядами. – Этот Клугманн, увы, нам хорошо знаком, – вздохнул криминалькомиссар Кольски. – Он у вас проходит как подозреваемый? – Пока на него ничего нет. А что, стоит приглядеться? – Вы полагаете, это дело рук серийного убийцы, то есть психопата? – спросил Бухгольц. – Да. – Фабель вынул из своей папки фотографию с места преступления и положил на стол. Бухгольц молча изучил ее, затем передал Кольски. Тот был настолько шокирован увиденным, что даже присвистнул. – Да, этот сукин сын работает вдохновенно… – продолжал Фабель. – Так стоит ли следствию сосредоточиться на Клугманне? Бухгольц решительно помотал головой и посмотрел на своего подчиненного. Тот отрицательно передернул широкими плечами. – Нет, – сказал Бухгольц, – я Клугманна более или менее знаю и в роли серийного убийцы представить не могу. Он полицейский, который пошел по кривой дорожке… Улугбай действительно использует его как боевую машину, однако Клугманн решительно не способен на подобную мерзость. Он негодяй, но не психопат. – Насколько я знаю, Клугманн был сотрудником вашего отдела и членом мобильного оперативного отряда, который работал против наркоторговцев. – Правильно, – кивнул Бухгольц. – Этот гаденыш у нас работал. Помню, несколько операций закончились неожиданным провалом. Складывалось впечатление, что кто то предупреждает преступников о наших налетах, но мы отказывались верить, что предатель в наших рядах. А потом обнаружилось, что Клугманн приторговывает информацией в обмен на наркотики. К счастью, он попался раньше, чем успел нанести нам значительный ущерб. – А на чем он погорел? – Мы обыскали его шкафчик. – Кольски сложил руки на груди, и бицепсы живописно напрягли ткань сорочки. – Нашли незарегистрированный пистолет, пачку наличных, перехваченную резинкой, и небольшое количество кокаина… – Как, прямо здесь, в управлении? – Да. – А вам это не показалось странным? Слишком легко он подставился! – Да, нам это тоже показалось диковатым, – сказал Бухгольц. – Там был и второй сомнительный момент: на обыск нас подвиг анонимный телефонный звонок. |
