|
Этот псих вырвал ей легкие… Каким же монстром надо быть, чтобы сделать такое? Если это как то связано с сексом, то во что должна была мутировать сексуальность, чтобы человек получал удовольствие от такого ? Фабель вспомнил Клугманна – законченный наркоман, костолом, прислуживающий мафии, жадная гнида, предавшая товарищей. Но даже он возмущенно открещивается от малейшей причастности к этому преступлению: «Да за кого вы меня принимаете!» Фабель и Клугманн были своего рода противоположностями: один пахал, пашет и будет пахать на закон, несмотря ни на что, другому ноша показалась или оказалась не по плечу, и он юркнул туда, где больше платят. Тем не менее оба они едины в своем отвращении к первобытному варварству этого запредельного преступника.
Стоя под обжигающе горячими струями воды, окутанный густым паром, Фабель ощущал внутри себя вселенский холод, словно где то глубоко в нем сидела глыба нерасплавимого льда, от которой стыли внутренности и ныла душа. Он угадывал источник этого необоримого холода – запертое в темном углу мозга знание: с той же неизбежностью, с какой завтра снова взойдет солнце, убийца повторит свой ритуал, и очень скоро… После душа Фабель надел черную кашемировую водолазку и светлые брюки и закрепил кобуру с пистолетом на поясе – под ветровкой не будет виден. Затем с чашкой черного кофе подошел к окну. Фабель жил в округе Пёзельдорф района Ротербаум – в квартале от фешенебельной Мильхштрассе и близко от центра, но достаточно далеко от суеты деловых и торговых кварталов. Квартира находилась в мансарде величественного особняка конца девятнадцатого века, стоящего в окружении таких же овеянных стариной зданий. Во время капитального ремонта и перестройки в мансарде установили панорамное окно – от стены до стены и почти до пола. Вид открывался потрясающий – на крыши Магдалененштрассе и окружающие Альстер парки. Сверху Фабель мог наблюдать, как красно белые паромчики двигаются зигзагами по озеру и перемещают пассажиров между несколькими пристанями. Сложный танец паромов от пристани к пристани – четко по расписанию – задавал живой ритм городской жизни. Когда солнце стояло под определенным углом, на дальнем берегу Альстера поблескивала бирюзой иранская мечеть на улице Шёне Аусзихт. Да будет благословен архитектор, догадавшийся сотворить это чудесное окно в его квартире! Фабель жил тут много лет. Его дом находился на стыке студенческих кварталов – до университета было рукой подать – и модного фешенебельного округа Пёзельдорф. В одном направлении – бесчисленные букинистические магазинчики и музыкальные лавочки на улице Гриндельхоф и кинотеатр «Абатон», в котором на позднем сеансе крутили экзотические иностранные фильмы. В другом направлении – роскошная Мильхштрассе с винными барами и джаз клубами, бутиками и ресторанами. Облака наконец расступились, и засияло солнце. Но Фабеля это не порадовало – он смотрел на город безучастно: душа была не на месте, а мысли далеко от благостного пейзажа. Напрасно он шарил глазами по красотам Альстера и окрестностей, пытаясь заразиться их умиротворенностью. Добродушно открытый взгляду живописный Гамбург ни добродушным, ни живописным ему сейчас не казался. В его сознании этот другой город больше не вытеснял тот город, с которым он имел дело профессионально. Фабель вернулся в кухню и налил себе чашку кофе. Затем нажал на кнопку воспроизведения автоответчика. Бесстрастный электронный голос доложил о наличии трех сообщений. Первое – от репортера «Гамбургер моргенпост» с просьбой прокомментировать последнее убийство. Ну да, губы раскатал! И откуда эти напористые ребята достают его домашний номер? Пора бы им знать, что до официального заявления полицейского пресс центра он все равно им ни полслова не скажет!.. Два других сообщения были от Ангелики Блюм – журналистки, о которой говорила Мария. |
