Он замолчал. Молчала и Сюзанна. Беседа как то очень быстро стала интимной, и оба не знали, как вернуться к легкому светскому разговору. Сюзанна рассеянно смотрела через Альстерфлит на ратушу, а Фабель доедал селедку. Промолчав хорошую минуту, они вдруг разом заговорили.

Сюзанна рассмеялась и сказала:

– Ладно, вы первый…

– Я просто хотел спросить вас… – Фабель осекся, с недовольством заметив, что голос его звучит как то неуверенно. Поэтому он внутренне одернул себя и попробовал снова, более разбитным тоном: – Я собирался спросить вас, не поужинаете ли вы со мной как нибудь – похоже, сейчас у вас нет времени рассиживаться. Давайте выберем более благоприятный момент…

Сюзанна широко улыбнулась:

– Охотно поужинаю с вами. Может, на следующей неделе? Позвоните мне в офис и договоримся. – Она посмотрела на свои часики. – А сегодня я действительно спешу. У меня еще дела. Поэтому я побежала… Спасибо за вино, герр Фабель.

– Называйте меня просто Йен.

– Спасибо за вино, Йен, – сказала Сюзанна, поднимаясь. – Итак, вы мне позвоните на следующей неделе?

– Непременно.

Фабель вскочил и пожал протянутую руку.

Сюзанна двинулась дальше по аркаде, а Фабель сел и, потягивая пиво, наблюдал, как она удаляется – то ярко освещенная солнцем, то в тени очередной колонны. От кружки пива на почти голодный желудок и вселенской усталости он соображал не очень ясно. Чем было ее «да»? Просто «да» – насчет ужина? Или это «да» обещало нечто большее?

Среда, 4 июня, 21.00. Аусендайх, в окрестностях Куксхавена

Ей чудилось, будто она полностью отделена от своего собственного тела – и от всего мира. Ее сознание словно находилось в толстом вязком коконе, куда извне практически ничего не проникало. Изредка кокон становился как бы тоньше, и тогда ее восприятие немного приближалось к нормальному, но сознание почти тут же снова затуманивалось, и она опять теряла связь с действительностью. Срывы в отупение сердили ее – однако даже эта резкая эмоция была какая то расплывчато отрешенная. Координировать движения тела не было никакой возможности. Она снова упала – лицом в мокрые листья на земле. Во рту возник отвратительный вкус перегноя. Вокруг были деревья. Она понимала, что должна знать, как называется место, где она сейчас находится, но слово «лес», очевидно, осталось в какой то из отключенных областей мозга; даже напрягаясь, она не могла вспомнить, как называется, когда много много деревьев растет рядом. Она полежала какое то время, затем встала на ноги – и тут же упала опять. Вязкий кокон вокруг сознания рос, рос, пока не стал совершенно непроницаем. Все вокруг залила тьма…

Очнулась она с чуть более ясной головой. И смогла понять, что она в лесу и уже темно. Инстинкт выживания, не до конца подавленный наркотиком, заставил ее встать. Где то впереди, за стволами, двигались огоньки. «Шоссе», «машины», «спасение» – слишком сложные интеллектуальные понятия; просто инстинкт заставлял ее двигаться в сторону огоньков. Она спотыкалась и падала еще несколько раз, однако внутренний автопилот, раз получив задание, упрямо вел избранным курсом – ее словно канатом тянуло в нужную сторону. Мало помалу количество выступающих из земли корней стало меньше, а почва ровнее. Огни впереди стали крупнее и ярче, ярче, ярче…

Сознание вернулось к ней рывком – за мгновение перед тем, как налетел грузовик. Слыша визг тормозящей машины, она смотрела широко открытыми глазами прямо в надвигающиеся фары. «Как странно, – подумала она, – это смерть, а мне нисколечко не страшно».