Прямо при входе в здание управления полиции Фабель ощутил, что происходит нечто необычное. Мимо него по огромному холлу прорысила дюжина спецназовцев в черных комбинезонах со шлемами в руках – они спешили к бронированному автомобилю, ожидавшему на улице. Чуть дальше Бухгольц и Кольски разговаривали с первым гаупткомиссаром общеполицейских частей, в руке которого был синий оперативный планшет. Заметив Фабеля, все трое коротко и мрачно кивнули ему. Фабель кивнул в ответ. Очень хотелось узнать, что происходит, но у троицы был такой озабоченно сосредоточенный вид, что он предпочел не соваться со своим любопытством. Из лифта навстречу Фабелю в сопровождении четверых сурового вида мужчин вышел Герд Фолькер из БНД. Наспех улыбнувшись, он бросил «доброе утро» и был таков, прежде чем Фабель успел задать какой либо вопрос.

Выйдя из лифта, в холле комиссии по расследованию убийств Фабель налетел на Вернера Мейера.

– Привет. Что тут за суета?

Вернер Мейер протянул ему экземпляр «Гамбургер моргенпост», открытый на нужной странице.

– Грохнули Ерсина Улугбая. Очень профессионально.

Фабель свистнул от удивления. На цветной фотографии в «Гамбургер моргенпост» мужчина в шикарном пальто лежал в луже крови и разводах бензина на бетонном полу. В статье ничего не говорилось о мотивах преступления; сообщалось, что убиты трое и один из них, Ерсин Улугбай – весьма известная фигура в гамбургском преступном мире. Двое других вроде бы тоже турки, но пока не опознаны.

Теперь мрачная суматоха внизу больше не удивляла Фабеля.

– Ах ты, черт! Грядет полномасштабная война, – сказал он Вернеру Мейеру.

– К ней то они и готовятся, – подхватила разговор Мария Клее, подходя с чашкой кофе в руке. – Может, тоже кофейку для бодрости, шеф?

Фабель отрицательно мотнул головой.

– И чего они тормошатся! – насмешливо сказал Вернер Мейер. – Зачем мешать одним ублюдкам убивать других ублюдков? Переколошматят друг друга – нам только экономия времени и сил.

– Сходись эти скоты в чистом поле, я бы это только приветствовал, – сказал Фабель, возвращая Вернеру Мейеру газету. – Пусть бы сами снижали свое поголовье. Но пальба в городе – это всегда случайные жертвы. Или как минимум паника и страх среди населения.

– Прохожих, конечно, жалко. А по бандитам я ни слезинки не пролью.

– Ладно, я к себе, – сказал Фабель. – Есть у вас двоих минутка времени?

В кабинете Фабель спросил Марию и Вернера:

– Ну как, что нарыли про вчерашнюю жертву?

– Увы, ничего нового, – ответила Мария. – Я проверила полицейские архивы по полной программе – и гамбургский, и общегерманский. У нее, похоже, не было криминального прошлого – отпечатки пальцев отсутствуют. Насчет пулевого ранения тоже дохлый номер. Не удается связать эту Моник с какой либо гамбургской перестрелкой в последние пятнадцать лет.

– Значит, расширьте поиск.

– Уже занимаюсь, шеф.

– Анна и Пауль руководят наблюдением за Клугманном, – сказал Вернер Мейер. – От нас он направился прямо к себе домой и никуда пока не выходил. Последнее сообщение: занавески задернуты, никаких признаков жизни в квартире.

– А что с соседями по дому, в котором была убита Моник? Ничего интересного больше не рассказали? Никто не упоминал старика со славянской внешностью?

– Извините, о каком старике речь? – спросила Мария.

– Йен обратил внимание на старика славянского вида в толпе зевак на месте преступления, – пояснил Вернер Мейер.

– Такой плотный коротышка лет шестидесяти или семидесяти… очень похожий на иностранца?

Вернер Мейер и Фабель удивленно уставились на Марию.