Вернер показал распечатку, напоминающую телефонный счет, – набранные номера и продолжительность разговора, только без стоимости.

– Это кому Клугманн звонил со своего сотового, – пояснил Вернер в ответ на поднятые брови Фабеля. – Добыть информацию оказалось делом нелегким. Но ничего, справился. А теперь глядите сюда. – Вернер подчеркнул ногтем указательного пальца одну из строчек. – Он звонит по этому номеру в два тридцать пять ночи. И это номер ближайшего полицейского участка. Все правильно, и именно этот звонок зарегистрирован в участке. – Палец Вернера сдвинулся вверх по странице. – А теперь смотрим предыдущий звонок. Два часа двадцать две минуты.

Фабель поднял глаза от распечатки и, встретившись глазами с Вернером, воскликнул:

– Сукин сын!

– Верно. Тот еще сукин сын! Разговор длился двенадцать минут.  Затем Клугманн повесил трубку и наконец позвонил в полицию. А теперь подумаем, куда, кроме полиции, может звонить человек после того, как он нашел распотрошенный труп своей якобы подруги. В службу доставки пиццы?

– И куда же звонил этот говнюк? Чей это номер?

Вернер Мейер откинулся широкой спиной на спинку стула и, слегка покачиваясь на его задних ножках, протянул:

– А это – находка номер два. Довольно загадочная. Номер я проверил и перепроверил по всем мыслимым каналам – от государственных организаций до «Телекома» и прочих поставщиков сотовой связи… И этот номер… – Тут Вернер Мейер со стуком приземлил стул под собой и хлопнул ладошкой по счету, лежащему на столе. – Этого номера не существует в природе!

– Ерунда. Должен существовать!

– Должен, раз Клугманн трепался по нему целых двенадцать минут. И все таки он нигде не зарегистрирован. Стало быть, в данных обстоятельствах мы можем сделать только одно…

– Вы уже пробовали?

– Нет, эту честь я решил любезно предоставить вам, герр начальник.

Фабель схватил свой сотовый телефон. После второго гудка кто то снял трубку, но не произнес ни слова.

Фабель пару секунд подождал. Однако на другом конце упрямо молчали.

– Алло?

Ни звука.

– Алло!

Фабелю казалось, что он слышит в мембране чье то дыхание.

Подождав еще несколько секунд, Фабель сказал разбитным тоном:

– Алло! Это я. Неужели не узнаешь?

И сразу же раздались короткие гудки.

Фабель набрал загадочный номер еще раз.

Пару минут они с Вернером Мейером слушали долгие гудки. Фабель вздохнул, отложил телефон и обратился к Вернеру Мейеру:

– Ладно, займемся пока другим… Анна и Пауль по прежнему следят за Клугманном?

Вернер Мейер кивнул.

– Хорошо, будем его брать.

* * *

Улочку было бы правильнее назвать переулком. Узкая, дома из бурого песчаника как минимум в три этажа – тут даже днем было темновато. Стоянка разрешалась только на одной стороне улицы, поэтому «БМВ» Анны Вольф и Пауля Линдеманна был припаркован за тридевять земель. А машине Фабеля вообще не нашлось места, и пришлось оставить ее за углом, на другой улице.

Не успели они с Вернером Мейером выйти из автомобиля, как увидели Соню Брун – она шла с двумя тяжелыми пакетами из супермаркета «Альди». Высокая, стройная, с длинными загорелыми ногами. Темные длинные волосы, солнечные очки на макушке. Гибкая и спортивная фигура. Фабель невольно вспомнил комментарий патологоанатома Мёллера о подчеркнутой спортивности второй жертвы. Соня был полячка – подрабатывала в том числе и стриптизеркой в «Парадизе». Черт его знает, может, он просто накрутил себя на то, что Моник была дорогой проституткой, а на самом деле она дешевая уличная шлюха, которая время от времени умудрялась подцепить богатого папочку…

Пока Соня шла мимо по другой стороне улицы, Фабель хорошо ее разглядел.