То, как их встретил Джон Максвейн, определенно настораживало. Он им нисколько не удивился. Когда Фабель и Вернер Мейер предъявили свои овальные бляхи, Максвейн просто любезно улыбнулся и бесстрастно пригласил их в квартиру.

Второй раз за день Фабель оказывался в роскоши, в которой ему купаться не суждено, даже если он прослужит в полиции еще двести лет. Конечно, жилище Максвейна не шло ни в какое сравнение с илмазовским особняком, однако размеры и обстановка квартиры говорили о солидных доходах. Надо думать, вся фабелевская мебель стоила дешевле одной люстры в максвейновской гостиной. Впрочем, квартира была обставлена не только дорого, но и со вкусом. И сам Максвейн был безупречен: высокий, стройный, красивый брюнет, которому впору сниматься в кино в роли спортивного и образованного аристократа. Особенно поражали в нем диковинные изумрудные глаза; чем то они напомнили Фабелю зеленые глаза загадочного старика славянина, которого он заметил в толпе у места преступления. Хотя «архитектура» лиц была, конечно, совершенно разная.

Максвейн провел их в зал с паркетным полом. Пригласив гостей сесть на широкую кушетку, сам сел на такую же кушетку напротив.

– Чем могу служить господам? – с легким оттенком насмешки спросил он. Его немецкий был почти идеален, ничтожный акцент лишь добавлял шарма молодому красавцу.

Фабель улыбнулся и заговорил по английски:

– Если я правильно угадал, вы не немец. Англичанин? Или, может, американец?

– Вы правы, я шотландец, – произнес Максвейн с немного удивленным видом. – Надо сказать, у вас прекрасный английский язык, герр…

– Фабель. Гаупткомиссар уголовной полиции. Я, собственно, тоже шотландец, только наполовину, по матери. И какое то время учился в Великобритании.

– Как интересно! – Максвейн окинул полицейского пытливым взглядом. – Чем обязан честью вашего посещения, герр Фабель?

– Мы расследуем два убийства, совершенных одинаково – с соблюдением некоего ритуала, который, похоже, связан с древнескандинавской мифологией, а именно с культом Одина. Случайно стало известно, что вы являетесь чем то вроде эксперта в этой области. Не могли бы вы рассказать нам поподробнее об этих верованиях?

Зеленые глаза Максвейна несколько секунд изучали Фабеля.

– Герр Фабель, – наконец сказал он, – боюсь, что вы обращаетесь не по адресу. Я – консультант по информатике, а не жрец культа Одина!

– Но вы же интересуетесь данным предметом?

– Чем я только не интересуюсь! Среди прочего – оккультизмом и древними религиями. Однако я не принадлежу ни к какой языческой секте и ни в каких обрядах участия не принимаю. Да и знаток не такой уж глубокий… Так что вам бы лучше проконсультироваться у университетского профессора истории или литературы, который занимается этими вещами серьезно и всю жизнь. Этот источник будет надежнее меня – я ведь всего лишь начитанный любитель.

– Спасибо за совет. Мы им воспользуемся. Но не могли бы вы просветить нас на эту тему хоть немного – для начала?

Вернер Мейер нарочито покашлял. До Фабеля вдруг дошло, что они с Максвейном до сих пор говорят на английском.

– Ах, извините, дружище, – сказал он, переходя на немецкий и поворачиваясь к Вернеру. Затем он обратился к Максвейну: – Давайте, чтобы не обижать моего коллегу оберкомиссара Мейера, говорить по немецки.

– Хорошо. Итак, вы расследуете что то вроде серийного убийства по одному шаблону?

– Да. Детали преступления практически во всем совпадают с древним обрядом «кровавый орел»… – Фабель сделал паузу, наблюдая за реакцией Максвейна.